Стараясь не тормошить тело капитана, Данимир приоткрыл глаза Гюнтера ван дер Баала, попытался осмотреться.

Подбородок капитана упирался в грудь, и окинуть взглядом всю рубку не удалось, но всё же Данимиру удалось разглядеть главное.

Спецназовцы-азиаты — мужчина и женщина — находились в рубке, переговариваясь на своём сорочьем языке.

Второй член экипажа — штурман — лежал на полу навзничь, раскинув руки, и, похоже, не дышал. Глаза его были полузакрыты, грудь не поднималась, пробитая пулей. По-видимому, он сопротивлялся, и его просто убили.

Голоса спецназовцев звучали буднично, никто из них не поперхнулся, не замолчал, из чего Данимир сделал вывод, что его «брат»-2 тоже промазал — попал в труп.

Он примерился прыгнуть в рослого боевика, стоявшего спиной к капитану лодки, но почувствовал странную слабость: будто ноги перестали держать вес тела, хотя свои ноги и тело вообще оставались дома, в одиннадцатом числомире.

Это ещё что такое?! Сказывается отсутствие сил у капитана?"

"Он попробовал сконцентрировать мыслеволю в кулак, и снова слабость и «головокружение» помешали ему сосредоточиться.

Эргион! — мелькнула мысль. Надо было эргион Прохора отдать Даныбаю, и чтобы он подошёл вплотную к рубке. Всё-таки дверца рубки экранирует мысль каким-то образом.

По-видимому, мысли «всадника» передались носителю — капитану, и он шевельнулся.

Разговор захватчиков лодки прервался.

Рослый спецназовец с мускулами Арнольда Шварценеггера оглянулся.

— Пристрели его, — посоветовала девушка, стоявшая к нему вполоборота. — Всё равно всё спишем на белросских шпионов.

Фразу эту она произнесла почему-то по-английски.

Однако напарник не успел последовать её совету.

В дверцу рубки постучали!

Азиаты замерли, переглядываясь.

Наступил самый удобный момент для пси-атаки.

Данимир не знал, догадается ли снайпер взять эргион, но медлить было нельзя, и он, напрягаясь как штангист при поднятии запредельного веса, «выстрелил» собой по рослому мускулистому боевику…

Примерно в таком же положении оказался и Данияр, вселившийся не в живое тело, а в труп штурмана.

Первые несколько секунд он вообще не понимал, что случилось, куда он попал: показалось — провалился в тесный холодный мешок, обвитый жилами. Потом нашёл искорку жизни «вверху», рванулся к ней и всплыл в голове человека, штурмана лодки, практически не подававшего признаков жизни. Штурман получил пулю в грудь, упал навзничь и так и остался лежать, потеряв сознание. А потом у него остановилось сердце.

Первым делом Данияр попытался — совершенно автоматически, не думая — «вдохнуть жизнь» в остывающее тело, энергоинформационным ударом запустить сердце.

Это ему удалось.