По влажному материалу трусиков, прямо против шва моих складок, поглаживая их взад-вперед.

Задыхающийся стон вырывается на свободу. Я не могу сдержаться. Мои бедра выгибаются навстречу его прикосновениям, всплеск удовольствия прокатывается по мне от трения его большого пальца, трущего мои складочки друг о друга, о мой клитор.

Он хихикает, но теперь в этом нет никакого веселья. Это темный, грубый звук, звук мужского удовольствия, и когда он отводит большой палец, я задыхаюсь.

— Тебе это нужно больше, чем ты думаешь, голубка, — бормочет он, и его руки скользят вверх по моим бедрам, прямо под смятый бархат платья, зацепляясь за край трусиков, когда он начинает стягивать их. — Я заставлю тебя кончить очень сильно. А потом я заставлю тебя кончить снова.

Обещание в его голосе заставляет меня содрогнуться, хотя я все еще не верю ему. Но звучит так, будто он в это верит, и этого достаточно, чтобы заставить меня задуматься.

Он спускает трусики по моим бедрам, по ногам, и когда он снова раздвигает мои колени, возвращая в ту позу, в которой он устроил меня в первый раз, я чувствую первое искушение сопротивляться. Потому что между мной и его голодным взглядом больше нет ничего. Ничего, кроме его собственной маски, которая почему-то заставляет меня чувствовать себя еще более обнаженной, потому что он может видеть каждый влажный, набухший дюйм самой интимной части меня, но я не могу прочитать его лицо. Единственный намек на его эмоции — неизменная ухмылка на его лице, и меня обдает жаром, а пальцы впиваются в шелковый бархат одеяла.

Его глаза опускаются между моих бедер, вбирая в себя всю мою обнаженную, уязвимую плоть, и он облизывает губы. Как будто он голоден. Как будто ему не терпится поглотить меня.

Мои бедра приподнимаются с кровати без моей на то воли — это бессловесная мольба, мое тело умоляет о чем-то, чего у меня никогда не было и что я даже не могу себе представить. Но каким-то образом, подсознательно, что-то во мне, кажется, отвечает на это обещание в его улыбке, в его глазах, скрывающихся за маской.

Он придвигается ближе, растягивая свою длинную, мускулистую фигуру на кровати между моими ногами. С новой вспышкой жара я понимаю, что он все еще полностью одет, полностью прикрыт, за исключением нижней части лица и верхней части шеи, а я растрепанная и полураздетая, обнаженная по пояс. Его руки поднимаются вверх, большие пальцы в перчатках ложатся на шов моих складок, и я вздрагиваю от этого прикосновения, а с губ срывается еще один стон. Я снова слышу эту темную, урчащую усмешку, а затем он наклоняется вперед, его большие пальцы раздвигают меня, и его язык касается моей самой интимной плоти.

Я чувствую, как он, плоский и мягкий, влажный и горячий, проводит обжигающую линию вверх от моего входа к клитору.