— Добавляет он, и на его губах снова появляется лукавая улыбка, а я смотрю на него.

— Не думаю, что это возможно."

"— О, это возможно. — Его голос полон уверенности, когда он делает еще один шаг ко мне, и я отступаю назад, мой пульс внезапно учащается. — Я могу заставить тебя кончить не один раз, голубка, обещаю тебе.

— Я… — Я облизываю губы, и его взгляд мгновенно снова фиксируется на моем рте.

— Значит, ты здесь, потому что тобой пренебрегли. — Улыбка превращается в нечто большее, чем ухмылка. — Теперь я ближе к истине?

— Я здесь, потому что мой бывший мне изменил.

В тот момент, когда это прозвучало, мое лицо раскалилось. Я не ожидала, что скажу это. Я не собиралась просто проболтаться, но мужчина передо мной застыл на месте, его улыбка померкла.

— Тебе кто-то изменил? — Он говорит это с полным неверием, как будто такое невозможно представить.

— Не думаю, что в это так уж трудно поверить, — неловко пробормотала я. — Я не настолько увлекательна.

Он делает еще один шаг вперед, его темные глаза смотрят на меня так пристально, что я застываю на месте. Его пальцы в перчатках захватывают мой подбородок, а большой палец касается нижней губы. Он больше нигде не прикасается ко мне, но я чувствую, как жар, скопившийся в моем животе, опускается ниже. Я мокрая, только от его прикосновения к моей губе, и ахаю от прикосновения кожи к моей коже.

— Я не знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понять, правда ли это, — пробормотал он. — Но я вижу, что ты красивая. Милая. Невинная. И никто не должен причинять тебе такую боль.

Я поднимаю на него глаза, застыв от жара в его темно-синих глазах, от того, как он смотрит на меня из-за маски. Никто никогда не смотрел на меня так раньше. Никто никогда не заставлял меня чувствовать себя такой желанной только взглядом и простым прикосновением.

Это опьяняет.

— Он никогда не говорил мне, чего хочет, — шепчу я. — А потом он делал это с другими женщинами. Он сказал, что слишком уважает меня, чтобы просить об этом.

Злая улыбка снова подергивает уголки его рта.

— Это полная чушь, — тихо пробормотал он. — Но я могу сказать тебе одну вещь, голубка.

— Что? — Шепчу я, борясь с желанием высунуть язык против кончика его большого пальца, который все еще лежит на моей нижней губе.

— В таком случае я не хочу ничего другого, как проявить к тебе неуважение сегодня вечером.

Улыбка превращается в знакомую ухмылку, когда он говорит это, и у меня возникает смутное чувство, что женщина, которой я являюсь вне этого места, — та, которая никогда не носит каблуки выше двух дюймов, потому что от них болят ноги, и у которой целый шкаф практически одинаковых рубашек, — должна быть оскорблена.

Но кем бы я ни была на сегодняшний вечер, я не обижаюсь. Мне любопытно. Я заинтригована.