Я глотаю его как воду, наливаю второй стакан и тоже глотаю. А потом я роняю кружку в раковину с такой силой, что она раскалывается, и бегу наверх в ванную, чтобы принять второй горячий душ. Я все еще нахожу кровь в щелях своих пальцев, как я и предполагал. Часть из них, вероятно, принадлежит тому человеку недельной давности, часть — еще одному, которого меня попросили разобрать на части сегодня. На этот раз ничего общего с моими собственными грехами. Просто кто-то другой перечил моему отцу и поплатился за это.

Было время, когда насилие казалось мне отдушиной. Теперь оно кажется изнурительным. Бессмысленным. И в свои тридцать с небольшим лет я знаю, что слишком молод, чтобы чувствовать такое изнеможение от жестокости жизни.

Я долго стою под горячими струями, упираясь руками в кафель, позволяя им стекать по волосам и спине, по мышцам, которые все еще закручены туже, чем пружина. Даже тепло и пар не могут помочь мне расслабиться после прошедшего дня. Мне нужно что-то получше. Но сейчас слишком поздний вечер, чтобы выходить в город в поисках лучшего отвлечения, а мне нужна моя кровать. Я чертовски измотан.

Я выключаю душ, выхожу из него, грубо вытираюсь, прохожу голым в темную спальню и падаю на кровать. Я закрываю глаза, чувствуя, как сон уже одолевает меня, задерживаясь лишь настолько, что я успеваю набросить на себя одеяло, прежде чем проваливаюсь в сон.

Но сон для меня редко бывает спокойным. И сегодняшняя ночь ничем не отличается от других.

Я снова на складе, металлическая конструкция горячая и вонючая, но на этот раз это я, висящий на цепях, я с раскаленными железными кандалами, обмотанными вокруг моих запястий, мои босые пальцы едва касаются бетона подо мной. Моя кожа обнажена для лезвия в руке Льва — моего брата, его улыбка злая, когда он приближается ко мне, в глазах блеск удовлетворения.

Он хотел этого. Ждал, когда я облажаюсь. Думал о том дне, когда он сможет сделать со мной то, что всегда хотел. То, что хотели сделать другие мои братья.

Кончик ножа вонзается внутрь."

"— Это будет медленно, — пробормотал он. — Я так же хорош в этом, как и ты, Иван. Я просто не хотел, чтобы ты знал…

Во сне боль усиливается, становится острой и горячей, и я просыпаюсь, резко сев в постели. Ладони пульсируют, и я понимаю, откуда взялась эта боль: мои руки были сжаты так сильно, что даже короткие ногти глубоко вонзились в ладони. Я вытряхиваю их, втягивая глубокий, дрожащий вдох, сидя в темноте и пытаясь вернуть себе самообладание.

Холодный пот струится по моей коже. Мне нужно отвлечься. Мне нужно снять напряжение. Что-то получше, чем просто подцепить девушку в баре.

Я импульсивно достаю телефон и нажимаю на последнее сообщение, которое я отправил одному из своих близких друзей.