Я слышу это, как и то, что он сказал, что для нас обоих на этом все закончится, за ужином в тот первый вечер.

Слишком рано говорить такие вещи, но я думаю, что он все же имел это в виду.

— Спасибо тебе за все это, — тихо говорю я. — Я знаю, что это не совсем твой стиль. Прогулки, глупые фильмы и поедание пирога. Возможно, это совсем не то, что ты обычно делаешь. Но у меня уже давно не было спутника, который бы делал со мной такие вещи, так что… — Я пожимаю плечами, и Иван отставляет тарелку в сторону, его рука ложится на мое голое колено.

— Ты права. — Говорит он, и фильм уходит на задний план, а его взгляд встречается с моим. — Это не мое обычное дело. Совсем не то. Но с тобой — я хочу, чтобы так и было. За последние пару дней с тобой я был счастливее, чем за долгое время, Шарлотта. И я не хочу, чтобы это закончилось в ближайшее время."

"— С чего бы это? — Я прикусываю губу, удивляясь, почему я спрашиваю его об этом, я, которая сбежала от него, которая продолжает настаивать на том, что между нами не может быть исключительности, пока нет. Но я хочу знать, какие у него могут быть причины.

Он колеблется.

— Есть вещи, которые я пока не могу тебе рассказать, Шарлотта.

— О своей работе? Помнится, ты говорил, что она конфиденциальна.

Иван кивает, почти с облегчением.

— Да. Но ты мне небезразлична, Шарлотта. Больше, чем я думал, за такое короткое время. И я не хочу, чтобы это закончилось. Я не хочу перестать видеть тебя, и я хочу… хочу увидеть, к чему это может привести.

Признание звучит уязвимо. Он выглядит моложе на мгновение, когда говорит это, почти с надеждой, и я протягиваю руку, проводя пальцами по тыльной стороне его ладони.

— Ты бы когда-нибудь солгал мне? — Вопрос вырывается прежде, чем я успеваю его остановить, воспоминания о женщине на гала-вечере все еще звучат в моей голове. Мне кажется, что на короткую секунду я вижу что-то странное на лице Ивана, когда я задаю этот вопрос, — внезапное сужение его выражения, как будто вопрос его расстроил. Но оно исчезает так быстро, что я думаю, что мне это показалось, и он решительно качает головой.

— Нет, — говорит он, наклоняясь вперед. Он выхватывает у меня из рук тарелку и ставит ее на журнальный столик, а меня опрокидывает назад, на груду подушек на диване, и плюшевое привидение, которое я купила несколько дней назад, вдруг оказывается в ловушке под моей спиной. — Я бы никогда не стал.

То, как он смотрит на меня, с внезапной, почти отчаянной потребностью, разрывает что-то в моей груди, не имеющее ничего общего с вожделением. Мои ноги скользят по его ногам, обхватывая бедра, и он подается вперед, прижимаясь ко мне, а его рот находит мой. Мои руки скользят по его груди, ниже, и он внезапно напрягается и стонет от боли.