— Надеюсь, ты не струсил? Или все-таки пройдем в парк или еще куда?

Что за дурацкая провокация? Типа если я захочу перейти туда, где можно использовать магию, автоматически буду выглядеть слабаком? Он не учел, что я маг только недавно, и сражаться без магии мне куда сподручнее.

— Давай уже начнем! — Я пару раз ударил острием по земле, приглашая подойти.

— Вот и славно! — довольно кивнул Рей и опустил рубильник.

Никаких изменений я не ощутил. Возможно, это из-за недавнего фокуса с Лорой, а может и потому, что я слишком зол.

Как только все формальности были соблюдены, Марк резким выпадом попробовал закончить едва начавшийся бой. Что ж, я сделаю то же самое.

Пару раз уклонившись, я проткнул его запястье насквозь, затем таким же колющим ударом пробил сухожилия под коленками двух ног. Без магии он будет долго лечиться!

Упав на колени, Марк не смог подняться. Меч полетел в сторону.

— Признаешь поражение⁈ — спросил я.

— Пошел ты к черту! — сплюнул он мне под ноги.

— Хорошо, — ответил я, поддев ногой его выпавший меч. — Тогда по праву сильного я забираю твое оружие.

— Я еще не проиграл! — крикнул Трубецкой, пытаясь встать на ноги. Жаль, бесполезно. Ему надо в лазарет. Кто знает, на сколько сильно я его потрепал.

— Хорошо, раз ты не проиграл, то нападай! — с усмешкой сказал я.

Пара попыток, и он упал в лужу собственной крови.

— Победа в дуэли засчитывается, когда оппонент признал поражение или если тот потерял сознание, — сказал я, когда Лора рассказала про этот пункт в правилах.

Трубецкой понял, что он в невыигрышном положении, но никаких идей у него не было.

— Больной инвалид с амнезией! — В отчаянии он решил меня унизить хоть на словах. — Стоило тебе вернуться, как твой жалкий отец собрался подыхать. Стыдно за такого ублюдка как ты!

А я стоял и улыбался.

— Всяко лучше, чем быть на твоем месте. Сидишь и воешь от боли, а над тобой стоит первокурсник, — покачал я головой. — А раз ты настолько низок, что охотишься толпой на невинную девушку, то и твой отец такая же мразь. Походу, вся семья у тебя произошла от крыс.

— Сука! — зарычал он. — Ты пожалеешь о сказанном…

Его язык стал потихоньку заплетаться. Чем больше Марк злился и кричал, тем быстрее стучало его сердце. Из ран кровь просто хлестала.

Я подошел ближе и наклонился. Трубецкой дернулся, но не смог даже ударить.

— Поверь, ты не представляешь, как я жалею, что мы с тобой не один на один, — прошептал я ему на ухо. — Но ничего. Мне пока хватит и того, что ты стоишь на коленях. Можешь пожаловаться своим музыкальным дружкам в городе. Но запомни: в следующий раз у нас будет поединок на смерть. Пиши завещание.

— Ты даже не… — осекся он и замолк. Глаза закатились.