С тем же невозмутимым выражением лица, что и при встрече. Окидывает меня равнодушным беглым взглядом и просто проходит мимо. На выход. Не прощаясь. - Руслан, подожди! – я торопливо догоняю его на своих неудобных лодочках и преграждаю дорогу. - Мы могли бы где-нибудь посидеть и обговорить сложившуюся ситуацию? - Я спешу, - ну хоть краешком губ улыбнись...

Где тот мальчишка, которого я знала раньше? И что за Железный человек стоит сейчас передо мной? В его карих глазах не плещется совершенно никаких человеческих эмоций и кажется, что под его смуглой кожей находятся механизмы и провода.   - Что же, в таком случае мы поговорим прямо здесь, на улице и я задам тебе несколько интересующих меня вопросов. Его молчание скорее означает, что он согласен и я решаю не терять время даром.

- Скажи, ты же не собираешься соревноваться со мной? - Почему бы и нет? - Но дети это... сложно, Руслан! Я не осмеливаюсь сказать ему, что просто не вижу такого робота как он в роли отца.

- У меня достаточно средств, чтобы вырастить и воспитать ребенка, Саша, - При упоминании собственного имени на его губах меня почему-то пронзает мелкая дрожь. - В отличии от безработной тебя.

Он всё знает обо мне? Выходит, что только я не готовилась к подобной встрече.

- Но если у тебя достаточно средств, зачем тебе это наследство, Зимин? – все вопросы которые я готовила теряются.

- Миллион долларов никогда не бывает лишним, Саша. К тому же я давно собирался стать отцом и это не более чем повод воплотить свои планы в жизнь.

Зимин удаляется прочь к черному автомобилю с водителем. Не предлагает подвезти, не прощается. Просто открывает дверцу заднего сиденья и оказывается в салоне. А я стою словно завороженная и смотрю как автомобиль резко трогает с места обливая мой давно непригодный костюм новыми каплями грязи.

- Да что же ты за человек такой! – выкрикиваю вслед, но никто меня не слышит.

Ловлю такси только с пятой попытки и усевшись на сиденье наконец-то могу достать злополучный конверт от тётушки. Осторожно поддеваю ногтем краешек и иду вдоль линии. Когда небольшой прямоугольник с написанным от руки текстом оказывается в моих руках, и я замечаю неровный почерк Ады, на глаза тут же наворачиваются слезы. Вспоминается запах детства, её тепла и доброты.

«Здравствуй, Шурочка! Наверное, ты сейчас осуждаешь и коришь меня за то, что я отдаю наследство на таких вот странных и непонятных условиях, но пойми меня, прости и рискни…

… сейчас пока я еще дышу, когда мне вот-вот стукнет восемьдесят, а метастазы расходятся по телу со скоростью света, я могу с твердой уверенностью заявить, что жалею о том, что так и не отважилась родить ребенка.