На Звере рубашка чёрная с длинными рукавами. Джинсы тоже тёмные. Сейчас он выглядит не так устрашающе.

— Ты поздно, — нарушает тишину Ризван.

— Знаю. Пришлось задержаться и тачку взять погонять.

Зверь чётким шагом приближается к нашему столику. Обводит весь зал взглядом, словно отмечает, кто из его людей здесь. И только потом его взгляд на мне останавливается. Но теперь уже надолго. Как приклеенный.

Он ближе и ближе. Звук его шагов отдаётся барабанной дробью в голове. Перепонки едва не разрывает от шума кровотока и колоссального напряжения. Я не знаю, как перестать смотреть на него.

Есть в нём что-то притягивающее. Отталкивающее. Порабощающее. Это всё в нём намешано. И не знаешь — бежать от него или к нему, чтобы в его тени схорониться.

Ноги дрожат. Колени трясутся. Я держусь пальцами за край стола. Чтобы не упасть. Когда успела вскочить — не помню. Но смотрю как заворожённая, на Зверя. Радуюсь, что он жив, или снова на новый круг ненависти к нему стремительно взлетаю. Неясно.

Но чувства бурлят. Как лава. Нервы натянуты до предела.

— Ты себя хорошо вела? — хрипло спрашивает он, трогая пальцами мою щёку.

Едва ощутимый жест. Даже странно, что его пальцы сильные и жестокие могут касаться так легко.

Слова в глотке застревают. Не могу вытолкнуть их наружу и проглотить, как ком, тоже не получается.

— Она была послушной, — вставляет пару слов Ризван и толкает Пятого в плечо. — Пойдём, ещё кое-что обсудить надо.

— Послушная, значит… — протягивает Зверь и садится. Дёргает меня на себя. Прижимает спиной к стальной грудной клетке и стискивает пальцы на талии. Дышит тяжело, утыкаясь носом в мою шею.

Его дыхание как кипяток. Опаляет.

Кожа мурашками покрывается.

— Вкусная конфета. Почему не ешь?

Зверь располагает меня боком, держит на своём массивном бедре, как куколку. Одной рукой продолжает талию сжимать. На столе словно по волшебству тарелки меняются.

— Ешь, — приказывает Зверь и сам за ложку хватается, подносит её к моему рту.

— Я могу и сама.

— Вот и открой рот. Сама, — обрывает меня Зверь.

Кормит с ложки, как дитя малое. Хлеб разламывает и по кусочкам в мой рот кладёт. Но глаз с губ моих не сводит.

Его взгляд алчный ток под кожу запускает. Странное жгучее ощущение.

Каждый жест и движение губ им запоминаются. И кажется, что он меня не кормит, а мысленно раскладывает на кровати. Жарко становится. Нужно охладиться или просто встать.

— Спасибо. Я наелась, — благодарю его и вытираю салфеткой рот.

Действительно, наелась. Непонятно, откуда аппетит взялся. Целую тарелку умяла.

— Хорошо…

Зверь немного отстраняет меня и сам принимается за еду. Но потом подзывает официантку.

— Мороженое принеси.

— У нас, кажется, мороженого нет… — нервно улыбается официантка.