Ещё один мужчина поднимается следом, добавляя:

— В два ствола любишь же?

— Немец… — взвизгивает Кристина, когда рука одного из мужчин на грудь её ложится.

— Иди, — холодно усмехается мужчина. — Просто так я тебя взял, что ли? Иди цацки отрабатывай! Или в деревню вали. С голым задом и пешком. Выдерут на трассе — твои проблемы!

— Три дня? — предполагает Пятый, глядя, как задницу Кристины лапают с двух сторон крупные мужские ладони. Девушку стаскивают со стула и уводят из кафе.

— Много, — возражает Ризван. — Вчера Немец её сам объезжал. Сегодня решил поделиться. По кругу пустят.

Сутки максимум, потом выкинут.

Внутри тошно и мерзко становится от их слов.

— Не зна-а-аю, мордаха у неё зачётная, да и задница вроде крепкая. Выдержит… — усмехается Пятый.

— Не резиновая же. Любая жопа от десятого по счёту члена треснет, — фыркает Ризван. Меня едва не подташнивает. Потом кавказец словно вспоминает, что я сижу за столом и обрывает гадкую тему для разговора. — Ладно, проехали.

Пятый по мне взглядом скользит, усмехнувшись:

— Чё, не для ушей тихой крали такие темы, да?

— К делу давай, бабские жопы всегда обсудить успеем, — спокойно отвечает Ризван и кивает.

 — И не при ней, да. Ты верно суть схватил.

— К делу так к делу… Только наши дела иногда похлеще, чем обсуждение жопы какой-то шлюпки… — скалится Пятый, сообщая мне доверительным тоном. — Шлюпка — это шалава значит.

— У тебя зубов, кажется, много. Слишком часто сушишь… — говорит Ризван, откладывая ложку в сторону.

— Всё, затыкаюсь! — поднимает ладони Пятый. — Переключаюсь на реальные темы. Про Немца, значит, ты подумал. Подерзить — это Немец умеет. Уверен, эту шкуру деревенскую Немец с собой потащил, чтобы просто Зверю глаза помозолить.

Но Немец всегда бузит открыто. Не тихушник он, — качает головой Пятый. — А вот Вялый… Тот горазд!

— Подумать надо. Фактов мало. Зверя ждём… — подводит итог Ризван.

Потом кавказец смотрит на мою тарелку, почти полную. Я из неё пару ложек супа вычерпала.

— Почему не ешь?

— Аппетита нет.

— Слышь, мелочь, не беси меня. Я с тобой нянчиться уже зае… — начинает грозно Ризван.

Он осекается и резко переводит взгляд на дверь. Словно слышит то, чего ещё нет. Пятый тоже напрягся и руку в карман куртки засовывает. Ризван как бы невзначай ладонь на моё плечо кладёт.

— Если что — сразу пригнись и за меня прячься.

К чему он это говорит? Но все замирают вокруг. Наверное, у головорезов слух и интуиция отточены до предела. А я только сейчас слышу звук тяжёлых, уверенных шагов. Дверь распахивается.

Зверь. Небрежным жестом за собой дверь прикрывает."

"Тишина воцаряется. Зверь выглядит усталым. Измотанным. Даже как будто в лице осунулся или это просто пыль под острыми скулами осела. Одежда на нём другая. Не та, что была ранним утром.