На экране репортёр с видом голодной акулы интересуется о подробностях моей прошлой жизни. В кадре стоит моя тётка и её дети. Простая обстановка хрущёвки, старый советский сервант.

— Вы знали, что Кирана считается невестой Егора Орлова? Одного из самых преуспевающих бизнесменов. Он долгое время занимал верхние строчки рейтинга одного из самых завидных холостяков! — тараторит репортёр.

Тётка тушуется лишь на мгновение, но потом бойко подхватывает:

— Нет. Но Кирана всегда грезила большим…

Репортёр сыплет вопросами, частит, как пулемётной очередью. И по его виду ясно, что он хочет докопаться до всех подробностей.

В том числе, каких мужчин я предпочитала.

— Ой, ну Кирана в школе не таких мальчиков выбирала….

— Боже! Только не это! — стону я, понимая, что без внимания не оставят ни один кусочек моей прошлой жизни. Вытащат на свет и дружбу с самым дерзким мальчиком в классе, который впоследствии стал чересчур дерзким, а сейчас так и вовсе мотает второй срок за воровство.

Я вскакиваю и торопливо ищу телефон, чтобы позвонить Егору."

"— Егор! Ты обещал, что защитишь меня от всего! А они… они добрались до моей семьи! — выпаливаю я.

— Я знаю, Карамелька. Сейчас же выключи телевизор. Сядь. Успокойся… Я всё решу.

— Но они…

— Я уже еду. Скоро буду. Просто выключи! — чеканит Егор.

Выключить. Успокоиться.

Простые два действия. Но все эти телевизионные передачи для любителей перетрясать чужое бельё обладают сильнейшим воздействием. Понимаешь, что тебя измажут в смоле и изваляют в перьях, но всё равно смотришь. Смотришь и понимаешь, что если тебя ударили низко, могут ударить ещё ниже.

Скорее всего, мою тётку просто подкупили, иначе чем объяснить, что она с таким удовольствием напоказ выставляет простую жизнь, преувеличивая бедность в стократ.

Нарочно показывают кадры грязного подъезда, разбитого асфальта, полупустого холодильника. Откуда-то тётка выдернула старые потасканные вещи для детей, хотя я знаю, что она своих детей одевала прилично. А следом идёт ряд кадров, на которых есть Егор. И я рядом. На удивление мы хорошо смотримся вместе, а я вышла удачно и выгляжу довольной жизнью, катающейся как сыр в масле.

— Помогает ли вам племянница? — спрашивает репортёр.

— Нет, — тётка утирает слезу.

— Она просила не звонить ей…

— Довольно! — слышится над ухом решительный голос Егора.

Я вздрагиваю, он отбирает у меня пульт.

— Все вон! — командует Орлов. — Немедленно.

Все спешно покидают зал. На несколько мгновений становится очень шумно, а потом меня глушит образовавшейся тишиной. Только в голове звучат на повторе все эти фразы, услышанные с экрана телевизора, и перед глазами расплываются цветными пятнами лица родных.

— Кира, Кира… — зовёт меня Егор. Садится передо мной и легонько хлопает по щеке.