— Опять нет? Немыслимо!

— Егор, покинь, пожалуйста, мою квартиру. И жизнь заодно.

— Нет. Я этого не сделаю. Не только потому, что под дверями дежурят репортёры. Наша с тобой ситуация нестандартная, и тебе самой хочется разобраться с тем, что же всё-таки произошло на самом деле. Два с лишним месяца назад. Ты беременна. И это загадка… Для тебя, разумеется.

— О, никакой загадки здесь нет. Хоть этот таинственный осеменитель, — беру пальцами эти слова в кавычки: — был моим первым мужчиной, я прекрасно знаю, что беременность наступает после незащищённого секса. И этот неизвестный был настолько обаятелен, настолько убедительно изображал страсть, порыв, желание быть ближе и нежелание бежать в аптеку за презервативами, что я сдалась.

Кажется, несколько раз подряд. О, а ещё он сказал…

У меня горло перехватывает эмоциями. Я вспоминаю тот безоблачное солнечное утро, наполненное светом и любовью. Его руки и губы, удерживающие меня в постели. Моё желание сбегать за экстренной контрацепцией после секса и его убеждённое: «Не торопись… Пусть за нас всё решат небеса!»

Я понимаю, что застыла на месте и вот-вот разревусь, абсолютно глупо и по-детски, из-за обиды.

Теперь слова Егора из прошлого кажутся мне всего лишь насмешкой. Фарсом. Розовой ватой, которую он усердно толкал в мои наивные ушки.

— Что он сказал? — спрашивает Егор, напряжённо застыв в паре метров от меня.

Я поспешно отворачиваюсь и вытираю слёзы со щёк. Заставляю себя сказать другое:

— Он вообще много что говорил. Лжец… Или просто игрок в маске. Плевать! — обхватываю себя за плечи руками. — Уходи. Немедленно!

Егор решительно шагает ко мне. Его близость волнует меня невероятно сильно. От осознания этого становится только хуже.

Как будто раз за разом в меня вонзают иголки. В одно и то же место.

— Кирана… — его ладони ложатся на мои плечи. Пальцы решительно смыкаются так, что увернуться становится почти невозможно.

Сейчас он не пытается быть мягче и сдержаннее со мной. Движется резко и быстро. Подавляет своей энергетикой. Привыкший брать, повелевать и играть по правилам, известным только ему одному.

— Я приношу искренние извинения за то, что тебе пришлось пережить стресс. В твоём положении это вредно. Впредь я постараюсь избегать давления на тебя…

— Ты давишь уже сейчас! — возражаю я.

Захват Егора становится чуть мягче и нежнее. Он неожиданно расслабляется и привлекает меня к себе на грудь. Одним толчком. Заботливым и точным. Его руки точно знают, как надо усмирять истерику объятиями. Пальцы умеют снимать дорожки слёз со щёк. В нём слишком много контрастов и острых углов, из-за которых иногда проглядывает тончайшая нежность и умение заботиться. Как сейчас.

— Я могу быть другим. Если это то, что требуется для твоего согласия… — начинает он.