Подняться на волне хайпа. Деньги для неё не главное, она из тех, что кормится славой.

— Потому что денежки у неё имеются. Вернее, у её родителей, и не такие огромные, как у тебя. Но ей хватает. На лабутены и бутерброд с чёрной икрой.

— Элина не ест хлеб! — машинально отвечает Егор и жестом останавливает мои возмущения. — Элина сама слила всю информацию в СМИ. Заняла позицию жертвы.

— Откуда репортёрам известно моё имя?

— Ты же не прячешь данные о своей жизни? А у Элины, как оказалось, есть свой фотограф, который всюду следует за ней и делает снимки. Я постараюсь пресечь появление тех снимков, где ты демонстрируешь свой обед во всей красе…

— Прекрати! Немедленно! А ещё лучше убирайся из моей жизни.

— Поздно, Кирана. Я уже в ней. Очень и очень глубоко. Так же как ты в моей.

— О нет… — стону я. — Только не это!

— О да! — парирует он. — Шумиха уже раздута. Не моими усилиями. Я могу отрубить голову гидре, а на её месте вырастут ещё три. Это борьба с ветряными мельницами. Удивлён, что меня опередили. Но если мы уже увязли, остаётся только одно — сыграть по своим правилам.

— Ты хотел сказать — по твоим? — неприязненно спрашиваю я.

— За краткий период нашего с тобой общения, Карамелька, я пришёл к выводу, что нужно учитывать и твои пожелания. Особенно, если учесть, что ты уже косвенно пострадала и к тому же беременна…

В какой-то момент Егор оказывается слишком близко от меня.

— Беременна и уязвима.

Всё, что я знаю о нём, летит в пропасть. Каждая новая встреча словно стирает прежнюю зарисовку Егора и на её месте появляется иной рисунок.  Сейчас в нём гораздо меньше контрастов и холодных, острых граней, о которые легко порезаться. Интонации приказного тона большого босса исчезают, и на их месте появляются заигрывающие, тёплые нотки.

В нём чувствуется стержень и умение укрывать собой. Именно в это качество мне хочется завернуться с головой, обернуть его вокруг себя, как мягкое пушистое одеяло. Использовать его как щит от невзгод и гарантию того, что всё будет хорошо.

Орлов напирает. Действует мягко, но решительно. Не давит силой, но опрокидывает на лопатки одним взглядом. Я полулежу на подлокотнике дивана и прислушиваюсь к бурлящим эмоциям внутри себя. Потом перевожу взгляд на мужское лицо и обвожу знакомые, резкие черты.

Высокие скулы, решительный подбородок и пухлые, умелые губы. Почти девичьи, если бы не резкий контур и жёсткая усмешка, спрятавшаяся в уголках. Тёмные глаза, почти чёрные. Манящие с загадочным блеском. Сейчас они становятся ближе и ближе с каждой секундой. Меня словно накрывает бархатной ночью, опустившейся раньше времени. Почти ничего не вижу и не хочу понимать. Только миллиметры расстояния стираются жарким дыханием…

Внезапный рывок вниз.

— Ой!

Егор подхватывает мою голову, резко нырнувшую вниз.