Зачем я его встретила? Какого черта он пришел на выставку Каругова? Случайно или специально? И что за чушь он кричал Игорю?

И когда я наконец засыпаю, мне снится сон. Очень яркий, реалистичный и красочный.

Будто бы я слышу рев мотора, вижу взлетающую комьями из-под колес землю. Гонка набирает обороты. Машины несутся с сумасшедшей скоростью. Та, что идет первой, — желтая, яркая, с цифрой семь на боку, заляпанная грязью — взлетает на гору и с шумом срывается вниз, погружаясь в жижу размякшей проселочной дороги. На повороте ее заносит, но она снова подпрыгивает, ловко выруливая из трясины внедорожья.

Это так необычно, так ярко, так далеко от общепринятой суетливой жизни, где простые люди спешат на работу. Адреналин, кровь кипит. Я непроизвольно болею за желтый спорткар, не хочу, но барабанная дробь в сердце не оставляет мне выбора.

Лидирующая тачка прибавляет газу, едва избегая столкновения с деревом, и, сдирая красную ленту победителя, пересекает черту финиша. В конце ее заносит, она крутится, устраивая грязевой фейерверк. Мотор глохнет и к машине бегут девочки в розовых и салатовых купальниках.

А я смотрю на это как завороженная, стою чуть вдалеке от ликующей толпы.

Я понимаю, что сплю. И хочу проснуться, потому что мне не нужен этот сон. И тот, кто нагло выходит из машины, тоже давно не нужен. Я пережила это. Но все равно стою, словно вкопанная.

Красинского-младшего обливают пузырящимся напитком, и он с довольной физиономией позволяет длинноногим красоткам вешаться на него. Но при этом он надменно осматривает толпу, безошибочно выискивая меня.

Нет! Ни за что! Мне нужно бежать, но я не могу, ноги будто приклеены. Кидаться в тот же колодец, когда только-только выкарабкалась из него? Увольте.

Три брюнетки приклеиваются к нему, будто рыбы-липучки, он снимает их руки со своей шеи и продолжает смотреть на меня. Чертовы мурашки. Я хочу отвернуться, но тело во сне по-прежнему меня не слушается, даже голова не своя — чужая. Я будто вижу все со стороны.

Он прорывается сквозь толпу и подходит ко мне, сразу же целует, дерзко засасывая нижнюю губу. Теплая рука по-хозяйски ложится на талию. Я ненавижу его, но мне так приятно. Так хорошо."

"— Прости меня, я должен был поверить, что это мой ребенок, — шепчет Дима во сне, вымаливая прощение и одновременно соблазняя.

 — Обязан был хотя бы попытаться.

Жадно кусает мой рот, издеваясь над губами.

Не хочу, но балдею от его развязного поцелуя. Люди смотрят на победителя, а Красинский ласкает меня на глазах у всех.

— Когда я вижу тебя, во мне что-то ломается. Ты не такая, как все. Это удивительно.

Не верю ни единому слову, пытаюсь оттолкнуть, но он срывает все мои внутренние оковы. Я будто растворяюсь в нем. Он так пагубно действует на меня.