— Мы же в парковой зоне, найдут к утру.

— Если я не вернусь домой, мои папа, мама, бабушка, дедушка и Антон с ума сойдут.

— Кто есть Антон? — таинственно сводит брови на переносице.

— Русско-европейская лайка.

— О, респект и уважуха. А насчет предков не парься, любить крепче будут. — Еще одна усмешка.

Он роется по карманам, находит пачку жвачки, предлагает мне., отказываюсь.

— Учишься?

— Да, студентка факультета иностранных языков.

— Я, когда в Лондоне учился, дома неделями не появлялся, во батя бесился. Сейчас мы все на родину вернулись, но он все равно нет-нет да настучит по башке. Но знаешь, как ты успела заметить, он и сам не без греха.

Страх снова сжимает легкие. Воздух резко втягиваю, от негодования аж уши закладывает. Как вспомню, что только что со мной было… От пережитого стресса чувствую слабость и недомогание.

— Я в полицию пойду! — поджимаю губы.

— Не, — качает головой, по стволу хлопает рядом с собой, предлагая сесть. — У него там столько друзей, его отмажут. Время потеряешь.

— Значит, это не в первый раз? — С ужасом трясусь, к горлу снова подкатывает противный ком, к глазам — слезы.

— Слушай, ты одно пойми: мир он не черный и не белый.

Я падаю на сухой ствол рядом с ним.

— Он, как бы тебе это лучше объяснить — он полосатый, серый, местами красочный. Могу сказать, что ни одна из пострадавших баб не отнесла заявление.

— Это еще почему?

— Некоторые даже становились постоянными любовницами.

— Фу.

— Да потому что вы все продажные.

— Я — нет.

— Да, лапочка, да. Просто тебе не предлагали цену, от которой ты не смогла бы отказаться.

Растерянно тру свои колени сквозь ткань платья. Нервничаю, очень хочу домой. Я не понимаю такого. В моем хрустальном мире этого нет. Мама учила меня, что я встречу принца, то есть любовь всей своей жизни, и он женится на мне, у нас родятся дети, наша любовь будет чистой и красивой. Но в ее рассказах ничего не было про взрослого мужика, который завалит меня на траву… и потом подарит за это подарки.

— Последней своей девочке он преподнес ключи от квартиры за то, что вот так вот в ее же собственном доме.

— Это ужасно! — зажимаю рот ладонью.

— Ты думаешь, ее родители сказали хоть слово?

В глазах темнеет от ужаса. Придуманный мной идеальный мир продолжает рушиться. Я все больше разочаровываюсь в людях. Кирилл был моим принцем, он ждал. Какое-то время играл по моим правилам. Мы вместе планировали будущее. А потом я стала замечать, что он меняется. Все покатилось к чертям собачьим, и он женился на другой.

— Ну это как Вайнштейна обвиняли в домогательствах десятки женщин, в том числе такие знаменитые актрисы, как Анджелина Джоли и Ума Турман. А до этого все они молчали и обнимались с ним, получая «Оскары». Я же говорю, телки — странные существа.

Перед глазами все плывет.