Думаю, что момент переполнивший чашу моего терпения случился не тогда, когда отец решил выдать меня силком замуж за незнакомого мне парня, а когда посмел рассуждать на тему уничтожения моего малыша. Они могут делать что угодно со мной, я привыкла. Но воспитывать так же моего ребенка, гробить жизнь, а тем более убивать его, я не позволю. Не знаю, откуда у совсем еще молодой девочки, которой я являюсь, взялся такой острый материнский инстинкт. Возможно, это пришло в ту секунду, когда я увидела свой комочек на экране монитора УЗИ.

Сложнее всего дело обстоит с ноутом и зарядкой к нему: в сумку он не влезает и приходится запихнуть его в пакет.

Ноша оказывается тяжелой, и я выкладываю половину шмоток, оставив лишь необходимое. Открыв дверь, я обнаруживаю отца и мать спящими на диване. Он храпит как паровоз, она его обнимает. Полнейшая идиллия.

И, глядя на них, я четко осознаю, что больше не люблю их. В один миг эти двое умудряются стать для меня абсолютно чужими людьми. Я не позволю им распоряжаться жизнью моего малыша. И не разрешу командовать моей. Все, хватит, я уже выросла.

Тихонько проскользнув в прихожую, я обуваюсь и прихватываю куртку. Пока только ветровку, взять осеннюю и зимнюю одежду я не могу физически. Плюс помню наставление врача — слишком тяжелое поднимать нельзя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍На улице я через приложение взываю такси, мужчина средних лет без лишних расспросов и скользких разговоров помогает мне загрузить вещи в багажник и просит пристегнуться. Я хочу поехать к Машке, но она живет в общежитии, и среди ночи меня туда не пустят, поэтому я решаюсь рвануть к Катьке.

Затащив сумку на третий этаж, я звоню в дверь. Катька вначале очень пугается, спросонья жмурится, а потом понимает что к чему и просто обнимает меня, прижав к своему толстому, махровому халату. Я рыдаю ей в плечо, повторяя одно и то же:

— Они хотят убить моего ребенка, поэтому я ушла из дома. Они хотят…

— Все будет хорошо. — Гладит меня подруга по спине. — Мы обязательно что-нибудь придумаем. Успокойся, дорогая, тебе нельзя нервничать.

***— Я хочу видеть мою дочь!

Почему он не может просто оставить меня в покое? Пойти с друзьями в гараж или посмотреть футбол по телевизору.

Ведь люди продолжают жить, даже когда их дети вырастают. Но мои родители зациклились, сделав меня центром своей веселенной, который к тому же должен беспрекословно выполнять их требования. Очень тяжело и мучительно.

Содрогнувшись, я отползаю чуть дальше, глубже прячась за чужим диваном, как будто это укрытие действительно спасет меня, если отец ворвется в квартиру.