В корне неверно. Я не особо умею заводить друзей: слишком не доверяю посторонним людям.

Да, у меня остались друзья со школы и универа, как и у всех нормальных людей, но из-за разных интересов и из-за того, как сильно нас развела жизнь по разным углам, это больше приятельницы.

— Мам, по себе людей не судят. Мне жаль, что ты до сих пор не можешь понять, что мы с тобой разные, — произношу в ответ я на очередной выпад.

Это ведь ненормально — с собственной матерью так общаться? Как будто в игре, где кто и кому больнее сделает. И ведь начинаю первой совершенно не я.

— Опять грубишь мне? Никакого уважения к человеку, который тебя выносил, родил и воспитал!

Да я тебе жизнь подарила!

А вот и очередная манипуляция с чувством вины, как долго я этого ждала!

— И это было полностью твоим решением, мама, — печально улыбаюсь я. — Это полностью твоя ответственность, что ты меня родила, а не сделала аборт, что ты растила меня, а не отправила в детдом. Не надо в это тыкать.

Не слушаю ни её крики, ни возмущения.

Насколько эти слова правдивы, хоть и болезненны, я всецело осознала, когда сама забеременела.

В конце концов, это моё решение: несмотря ни на что, родить этого маленького малыша, что растёт в моём животе. И я не буду вести себя с ним так, как сейчас ведёт себя моя родная мама.

Я надеюсь, что смогу для своего ребёнка быть хорошей и ответственной мамой. Смогу быть той, кто не будет виноватить дитя, и у нас получится построить хорошие дружеские взаимоотношения.

— Мам, ты закончила? Мне надо поесть и вернуться к работе.

НУ и ещё раз разогреть остывший обед.

— Понятно. Опять не хочешь говорить с родной матерью. Ладно. — Я прямо представляю, как обидчиво она надула губы. — Скажи мне вот что. Зачем ты отшила Андрюшу?

Усмехаюсь. Так я и знала.

— Андрея, — на автомате поправляю её я. — Негоже тридцатилетнего мужика называть детским прозвищем.

— А это моё дело, как я буду называть сына своей подруги! — рявкает она. — Его так называет моя подруга, мне так удобнее!

— НУ, вот ты и ответила на свой вопрос. Это моё дело, почему я не хочу заводить с ним отношения, — елейным голосом отвечаю маме.

— Я ведь как лучше хочу! Хочу, чтобы ты была счастлива! А ты такими темпами одна останешься!

— предпринимает мама последние попытки меня вразумить.

— Говоришь так, как будто это плохо. Давай, скажи, что к сорока годам я заведу сорок кошек — по одной на каждый год моей жизни.

— Хамка! — кричит мама и бросает трубку.

Пожимаю плечами и радуюсь, что наконец-то останусь наедине со своим обедом.