Прямо один в один.

— Кому надо? Бизнесу твоему? Красивая девка на фоне открытия какого-то магазина? — эта женщина уже завелась, и её так просто не остановить.

— Вот ведь дурёха! — Пётр чертыхается, и я настораживаюсь. — Уже выложила фото, да? Вот, блин, Милена! Просил же не торопиться!

— Выложила. Выглядит как кукла. Можешь с ней меня даже не знакомить. Никого не приму после моей Леси! — заявляет свекровь и кладёт трубку. — У тебя есть вино? Чтобы разобраться во всём этом, надо выпить! — она картинно хватается за сердце. — И не вразумить же оболтуса!

Киваю и приношу бутылку из запасов.

Открываю и наливаю неугомонной женщине бокал.

— А ты не будешь? — щурится она, словно пытаясь разгадать какую-то загадку."

"— Пока нет, — мои глаза бегают, чтобы придумать отмазку. — Мне сейчас после алкоголя очень плохо: реву не переставая. Все эмоции мои наружу вытряхивает, прямо с одного бокала истерика начинается.

— Ох уж эти мужчины, — сокрушается Тамара Васильевна и делает глоток. — Сколько боли они нам приносили и сколько ещё принесут. И как этого оболтуса вразумить? — вновь повторяет она.

— Да не надо никак. Взрослый самостоятельный мальчик.

Он принял решение, так что пусть наслаждается последствиями. Не приму я его назад, даже если умолять будет, — заявляю твёрдо и делаю глоток остывшего чая.

Морщусь. Надо бы слить и заварить новый. С некоторыми неработающими отношениями важен тот же принцип.

— И правильно. Эх, мне бы твоей мудрости несколько лет назад, я бы не страдала с отцом Петра, а сразу бы ушла, — ворчит Тамара Васильевна. — И вот как он мог, а? Знал ведь, в каком я состоянии была, а всё равно поступил так с тобой.

Некоторое время мы беседуем, и я соглашаюсь почти с каждым словом невероятной женщины.

Прощаюсь с ней и облегчённо выдыхаю, радуясь тому, что получилось хоть немного насолить бывшему.

Вот только утро субботы мне портит ранний звонок моей мамы, и это, судя по её тону, куда страшнее, чем визит свекрови.

14.

Резкий звук вырывает меня из прекрасного сна. Мелодия настолько резка, что я забываю, что такого приятного мне снилось. Кое-как открываю глаза и мгновенно просыпаюсь: звонит мама.

— НУ, всё. Пришёл мне трындец, — вздыхаю я и беру трубку. — Привет, мама!

— Излишне жизнерадостный у тебя голос, — едко бросает она, и я понимаю, что разговор будет не из приятных.

 — Только проснулась и изображаешь из себя бодрую?

— Ты меня раскусила, я спала, — зеваю и ругаю себя, что забыла поставить режим «Без звука».

— Девять часов, Леся! Как ты можешь лежебочить! — осуждает меня мама.

Твою ж налево. Суббота, вообще-то! Должна же я как-то компенсировать свой недосып!

— Тем более, когда ты в таком положении… — Вздрагиваю от этих слов и в горле пересыхает мгновенно.

Я говорила только Лерке.