— Да!

Дверь кабинета захлопнулась, Андрей рвано ослабил узел галстука и откинулся на кресло. Таблетки… Нужно достать таблетки и выпить.

Он застонал, чувствуя, что не в состоянии встать и дойти. Он даже не в состоянии нажать кнопку интеркома и вызвать секретаря. Неужели это один из тех затяжных приступов, когда хочется выйти в окно, чем терпеть агонию?

— Звали?

Божественный звук. На секунду отпустило, чтобы атаковать с утроенной силой.

— Таблетки… Там…

Громов махнул рукой в сторону личной комнаты, но глупая девчонка постояла несколько секунд и вышла.

Он снова застонал, слепо шаря руками по столу. Черт, надо вызвать хоть кого-нибудь, не такого тормознутого, как эта цветочница.

Дверь снова открылась, бесшумные шаги в сторону личной комнаты. Громов с трудом открыл глаза, наткнувшись на испуганный взгляд шпионки, потом краем глаза увидел секретаря, несущую ему стакан воды и таблетки!

Хрен он кому отдаст эту цветочницу. Сообразительная, стерва. И соблазнительная…

Громов одним жестом перевернул фотографии, чтобы секретарь не разглядела.

А если ее перекупить? Если она станет работать только на него?

— Можешь почитать? Вслух?

— Здесь темно.

Верно, темно, а Громову смертельно хочется уйти в свой особенный бокс, куда совершенно не проникает свет и звук.

— Тогда спой что-нибудь. Или расскажи. О себе.

— О себе?

— Да.

Между ними повисло молчание.

— Я лучше спою, — решила Краснова, и пару раз прокашлявшись, запела старую, какую-то народную песню.

Звук видимыми завивающимися ростками проникал в босса, вводя в транс. Он завис между сном и явью, боясь пошевелиться и спугнуть состояние пограничное с болью. Громов знал, что боль вернется, она никуда не ушла, но голос цветочницы словно держит ее за барьером, не давая напасть и растерзать Андрея.

Странное состояние. Громов вряд ли смог работать, слишком рассеянным становилось сознание, но и не корчился в агонии от мигрени. Он словно ставился на паузу. Не жил, но и не умирал.

Песня стихла и на границе с трансом снова зашевелилась тревога.

— Ещё.

Он слышал, как девушка встала, подошла к столу и взяла его стакан с водой. Отпила и неловко поставила обратно, в темноте опустив его на ручку.

Стакан не устоял, опрокинулся, заливая остатками воды перевернутые фотографии.

— Ой, простите!

Краснова опередила Андрея, схватив со стола фотографии и стряхивая с них воду. Сколько-то карточек отделились и упали на пол. Девушка наклонилась, подняла и застыла, разглядывая фото.