В тот момент, как член встал на всю длину, я почти убедила себя, что ничего с моим Громовым не случится, и сам встанет как миленький, еще бегать за мной и за добавкой будет!

Но тут дверь в палату открылась, я отскочила от мужа, неловко поправляя больничное одеяло и краснея, когда член приподнял его, явственно демонстрируя, чем я только что занималась.

Вошел врач, в белом халате с маской на лице. Он мельком посмотрел на меня, подошел к кровати и взял карточку. Я отошла к окну, чтобы не мешать доктору, но в отражении стекла видела, как тот отложил карточку, достал из кармана шприц, снял с иголки колпачок и воткнул иглу в рабочую капельницу.

Кто этот врач? Разве кроме лечащего врача кто-то имеет право вносить коррективы в лечение? Почему он достал шприц с лекарством из кармана? Разве уколы и капельницы не должны делать медсестры? Когда я болела, это четко соблюдалось!

Я резко развернулась, врач дернулся, и я закричала, узнав Валеева Сергея.

Кроме меня в палате был только мой беспомощный муж и тот, кто несколько раз пытался его прикончить. Я не сомневалась ни секунды, бросаясь на юриста и выбивая шприц у него из рук. И кричала, кричала как безумная, пока он не воткнул меня лицом в матрас, вжимая за шею так, что я задыхалась и не могла подняться.

— Даже хорошо, что ты, тварь, здесь. Сдохнете оба. У него не выдержит сердце, а ты покончишь собой от горя. Всё дело мне испортила. Выкарабкалась, когда должна была гнить в глубоком колодце! Не будет тебя — не будет обвинений. Не станет его — вся фирма будет принадлежать мне.

Я дернулась в последний раз, чувствуя, что нахожусь на грани обморока. Он же убьет… убьет нас!

— Что ты, что сестра — шлюхи, которых только иметь можно, тва… А!

Хватка ослабла, а юрист на полуслове заткнулся. Я резко разогнулась, хватая ртом воздух, отступая, шаря руками в поисках подходящего оружия для самообороны, когда увидела, что Валеев лежит в ногах у кровати, рядом валяется тренога капельницы, так удачно приложившаяся к черепушке юриста.

Я с ужасом посмотрела на мужа, у него же, наверное, катетер с корнем выдернуло!

Громов смотрел на меня ясными глазами и молчал.

— Андрей?..

Всхлип вырвался сам собой.

— Андрей, ты… Как ты? Что-то болит? Ты помнишь меня? Сейчас врача позову!

— Не… надо… врача. Продолжай.

Он скосился на место возвышения одеяла, которое не опустилось ни на сантиметр.

Вот тут мне полегчало. Это точно мой Громов! Только ему могло прийти в голову продолжить минет, когда убийца только что покушался на наши жизни.

— Это был экстренный план, — поджала я губы.

— На… какой... случай.

— Ну… если тебя убьют, например. А у меня даже нет замороженной спермы, чтобы родить твоего ребеночка.

— Это… упу… щение. Тогда… поторопись… Он скоро... очнется.