Вспомни, как быстро они тебе позвонили и дали с ней поговорить…

— Черт! И он совал мне Кунина, отговариваясь нелепыми отмазками, — бесился Андрей.

— Зато в итоге отвлек нас от главной цели и от сделки. Вместо того, чтобы подписывать договор, мы гоняемся за Куниным, тот за очередной подсунутой ему девственницей, а Серега, сученыш, едет на сделку, чтобы сорвать ее и взятки-гладки. Ведь не предъявишь ему ничего! — злился безопасник.

— Куда ты смотрел?!

— Ага, давай еще на меня стрелки переводи. За всеми вами не уследишь, а новых людей нанимать ты не любишь.

— Оказывается и старые гниют, — горько подвел итог Андрей.

Мы приехали к международной торговой палате, где как раз совершалась сделка. Андрей вытащил из переговорной удивленного Сергея, который еще пытался играть роль педантичного и предупредительного юриста.

— Арина! Как я рад тебя видеть. Нам сообщили, что ты на грани жизни и смерти.

— Ага, за гранью она, — одернул его Громов. — Штаны задери.

— Зачем?

— Задери, тебе говорят, — вступился безопасник. — Тебя не спускать их просят, радуйся.

Сергей попятился. Потом неожиданно в его руке появился пистолет, Громов бросился ко мне, сбивая с ног, к нему бросился безопасник, закрывая собой, и в результате оба погребли меня под своими телами.

Раздался оглушительный грохот и вопли. Все забегали, меня подняли, отодвинули к стене, чтобы не мешала, но юрист уже убежал.

— И что теперь будет? — спросила я.

— Объявят в розыск, предъявят обвинения, — заверил Андрей. — Серег, начинай пробивать его связи, вытяни, на кого он работал. И можешь нанять в помощь надежного человека.

— Конечно. Сделаю. Вас отвезти?

— Знаешь… Нет. Знакомься с новой родней самостоятельно, а мы с Ариной домой. Я потом с мамой пообщаюсь.

Я хихикнула, но это скорее было нервное. Сейчас я до умопомрачения хотела попасть ""к нам"" домой и задыхаться от любви Громова.

Наконец-то знать, что он мой и больше ничей — это такое неописуемое счастье!

Вечером я проснулась в его постели, испытывая ужасное смущение. Вместо секса, я вырубилась от слабости и потрясения. Теперь увидела, как Андрей с мягкой улыбкой рассматривает меня, облокотившись на подушку рядом.

— Это такое счастье, когда ты рядом, — прошептал он.

— А вдруг я стану тебе не нужна после операции? Сейчас тебе нравится мой голос, а потом разонравится, и что тогда будет?

— Ты снова делаешь умозаключения? — он наклонился и поцеловал. — Кто сказал, что мне нравится только твой голос?

Я тихо застонала, чувствуя ту саму приливную волну удовольствия, растекающуюся по телу каждый раз, как только он берет меня губами, сжимает в своих руках и прижимается твердым напряженным телом.

От нежной слабости я могу только вздыхать и охать, даже не делая попытки сдержать моего босса-громовержца.