Я брыкалась, требовала отпустить, орала, звала на помощь, но в итоге он все равно запихал меня в машину, залез сам и потребовал ехать. Со мной больше не церемонился, заткнул рот поцелуем и полчаса измывался, пока я не превратилась в податливый кисель.

Ужин мы пропустили, продолжая изводить друг друга в спальне. Он, наверное, в назидание, чтобы я меньше брыкалась, а я пыталась пропитаться им полностью, натереться, надышаться, взять в себя побольше Громова, ведь неизвестно, сколько мы еще сможем быть вместе.

— Ты невыносимый, — констатировала я с набитым ртом, когда где-то в три часа ночи мы обессиленные оторвались друг от друга и, не сговариваясь, пошли на кухню опустошать холодильник.

— Я? — удивился босс. — По-моему, тебе я всегда уступаю.

— Нет, ты умудряешься всё за всех решать, не спрашивая, а надо ли им всё или обойдутся.

— Например?

— Противозачаточный укол. Нападение охранника…

— Безопасника, — поправил он.

— Да какая разница? Меня чуть инфаркт не хватил, когда он набросился на меня в подъезде.

— За это он получит выговор, — пообещал Андрей.

— А мог бы просто поговорить со мной.

— И ты бы призналась?

— Конечно!

— Тогда расскажи мне, что ты делала на яхте и зачем пробралась в фирму. А еще добавь, зачем лезла к моим руководителям?

Я прикусила язык. Вот черт! Кажется, мне прищемили хвост.

— Это не я была на яхте, — признание далось с трудом, — а моя сестра.

— Сестра? Марина, правильно?

Я закивала, радуясь и огорчаясь, что Громов запомнил имя сестры.

— Понимаю, что на яхте вы все были пьяны и под дурью, что ты вряд ли запомнил…

— А зачем ты устроилась на нашу фирму?

— Сестра попросила, — я снова замялась. — Она… в-влюбилась… но не запомнила его имя…

Босс хмыкнул:

— Неудивительно, при таких-то обстоятельствах.

Я скривилась, потому что это было прямым напоминанием о его близости с Маринкой.

— Может тебе и не привыкать к таким обстоятельствам, а вот Маринка переживает. Понял?

Он перехватил меня за руку, не давая встать и уйти. А я хотела, потому что настроение в миг испортилось, хотелось подуться где-то отдельно от него.

— То есть, ты не шпионка, тебя никто не подсылал ко мне, не обещал много денег за мою смерть?

— Не, меня предупреждали, что ты параноик, но не до такой же степени, Андрюш!

Больше он говорить мне не позволил, привлекая к себе, зажимая ногами мои колени и нагибая, доставая из заднего кармана наспех натянутых джинсов колечко:

— Если у тебя нет планов убить меня, то выходи за меня замуж, Арин?"

"Сердце рухнуло вниз, забывая, как нужно стучать, в животе разлилась лава, делая ноги совершенно ватными, руки задрожали, на глазах навернулись слезы, и я всхлипнула, с щемящей нежностью глядя на Андрея.

— Можно я подумаю?

— То есть, нет? — Громов выглядел сраженным.

— Нет! — воскликнула я.