— Если все придут и сами все расскажут…

— Ты невыносима! Во всех Храмах разбирательства, сделали записи — все обвиняют Наместника… Второго Феникса, а он даже не может защитить свою репутацию, потому что…

— … потому что он мертв, — констатировала я холодно.

— И тебе все равно!

— Мне? Да я так расстроена, что у меня почти пропал аппетит, — я сунула в рот ещё один ломтик нежной запеченной рыбы.

— Кажется, ты не понимаешь, какие времена сейчас испытывает Империя! Мы остались без защиты перед лицом тварей! А если они нагрянут снова!!!

— Наместник — не справился, — констатировала я жестко, отодвинув от себя тарелку. — Пол Хали — бада свидетелей. Одну тварь и ту удержать не смог…

— Гнев Да-арханов… — поддакнула Фей-Фей.

— Молчи, Ву!

— А почему я должна молчать, если об этом говорят все? На каждом углу!

— Блау! Ты же заклинатель! Тебе должно быть не все равно! — наступала Марша.

— Мне не все равно. И, — я снова подняла вверх левую руку, — играть одной рукой на флейте решительно невозможно. Так что декад на восемь из рядов заклинателей я выбыла. И ты забываешь, что у меня есть Аксель….

— У нас, — сквозь зубы поправила Марша. — Заклинатели — достояние предела и их обязанность….

— Все, все, все, — я замахала на нее салфеткой.

— По — моему, все очевидно, — Фей — Фей аккуратно устроилась на кухонную лавку рядом. — Сир Аксель не одиножды доказывал свой дар, удерживая прорывы и на Севере и здесь. Наместник… — Фей сделала длинную паузу, — прошлый раз присутствовали другие заклинатели… А самостоятельно… — Фей вздохнула. — … результат очевиден.

— Ву!

— Может тебе тоже стоит выпить? — Фей указала Марше на свою чашку с успокаивающим отваром.

— Мне кажется, что в этом доме переживаю я одна!

— И леди Тир, — промычала я тихо, откусив очередной кусочек. — Иначе зачем вешать на «цыпленка» столько артефактов?

— Налить? — повторила предложение Фей — Фей.

— Пей траву сама, я налью покрепче. Ты со мной, Блау?"

"Светляки освещали кухню ровным желтым светом, создавая уют. Лавки были почти такими же широкими и удобными, как и у нас в поместье.

«… а пить я вас научу…»

Кусок застрял у меня в горле, и я запила, закашлявшись.

— Не сегодня, Фейу. Я — пас. Ясной ночи.

— Ясной!

— Ясной, Вайю.

Дверь в спальню закрылась за моей спиной с негромким щелчком, и я обессилено прислонилась к дереву и сползла вниз.

За всё в жизни приходится платить. Нике, Каро… ни одна смерть не должна быть напрасной. И… я подумаю об этом — завтра.

— Ты должна радоваться, Блау! Радоваться! — я ударилась затылком о дерево. Раз — два — три.

— Радуйся, псаки тебя побери! Радуйся!!! — ещё один удар, и ещё. — Ты, — удар, — должна — удар, — радоваться! — удар. — Феникс сдох… радуйся же…

Но сейчас внутри не было ничего, кроме горечи.