Атмосфера в комнате накалилась. Ее окружали испуганные, потрясенные лица.

Она продолжила:"

"– Он не должен ни о чем догадаться. Мама начнет готовить, а потом мы сядем обедать – как будто ничего не случилось. Его надо чем-то отвлечь, чтобы он нам не мешал. Мы с Терезой запрем все выходы из дома и, как только убедимся, что он не сможет убежать, будем есть. Мы все вместе сядем за стол, как и договорились. Он может показаться неопасным, но не забывайте: Пирелли сказал, что он обладает исключительной силой, судя по тем жестоким ранам, которые были нанесены его жертвам… Если вы дрогнете, если в какой-то момент почувствуете страх, ты, Мойра, вспомни своего Фредерико, ты, Роза, вспомни Эмилио, Тереза – Альфредо, а ты, мама, думай о папе, о моих детях и о Константино… Все вы должны постоянно держать в голове то, что он сделал. Наши молитвы услышаны: мы наконец-то свершим правосудие. Ведь мы хотим этого?

С застывшим лицом, похожим на красивую маску, она посмотрела по очереди на каждую женщину. Тыльной стороной ладони Роза смахнула слезы с глаз, боясь встретиться с проницательным взглядом Софии.

– Роза? Роза?

София нависла над ней. Девушка судорожно сглотнула и приподнялась со своего кресла.

– Ты хочешь отказаться, Роза? Если да, то лучше скажи сразу.

– Нет… нет…

– Хорошо. Тогда вытри слезы. Мойра, что с тобой?

Левая нога Мойры непрестанно подергивалась, как будто жила собственной жизнью.

– Со мной все в порядке, – откликнулась Мойра, – я думаю, нам надо держаться всем вместе, тогда будет легче. Вот только… Что, если мы ошибаемся?

– Тогда пусть он это докажет. Мы дадим ему такую возможность. А сейчас иди оденься, и ты тоже, Роза. Вы все должны выйти к обеду нарядными. И ведите себя так, как будто ничего не знаете.

Грациелла сидела, сложив руки на коленях и закрыв глаза, точно в молитве.

Тереза прошептала дрожащим голосом:

– Может, ты зря рассказала об этом маме?

Но София покачала головой:

– Мама нам нужна. Она должна подсыпать порошок в его тарелку. Ведь она всегда подает еду на стол.

Грациелла заговорила. В отличие от Терезы, голос ее был совершенно твердым.

– Я молю Господа, чтобы ты не ошиблась. Теперь я смогу умереть спокойно.

София встала на колени перед Грациеллой и взяла ее за руки:

– Мама, у него будет возможность ответить на все наши вопросы. Мы сделаем это, только когда убедимся в его виновности, не раньше.

Было видно, что Тереза боится. Вся ее бравада померкла на фоне расчетливой холодности Софии, и теперь она, которая привыкла за всех принимать решения, растерянно смотрела на Софию, ожидая ее указаний.

Все еще стоя возле Грациеллы, София нагнулась к ее уху:

– Я принесу тебе таблетки, мама.