София подошла к телефону, поставила свою рюмку на стол и обернулась. Взгляды их встретились. Она улыбнулась и стала набирать номер. Дрожащими руками Пирелли зажег сигарету и сделал глубокую затяжку. Он волновался, как подросток.

– Мама? Это София… Нет, мама, я еще в Милане. – Она опять взглянула на Пирелли, точно пытаясь прочесть на его лице ответ на невысказанный вопрос. – У меня возникли кое-какие дела, так что я задержусь… Как ты там? Нет, он не со мной. Он должен скоро вернуться. Нет-нет, не волнуйся, все в порядке… Да.

Еще раз взглянув на Пирелли, она повернулась к нему спиной.

– Утром, мама. Я приеду утром… Тогда и поговорим.

Она медленно положила трубку на рычаг и, не оборачиваясь, стала снимать свою шубу. Блестящий мех скользнул по ее плечам.

Пирелли подошел сзади, нагнулся и поцеловал ее в шею. Она ответила легким наклоном головы, как бы подставляя для поцелуя новый участок обнаженной шеи… Шубка упала на пол. Он отступил назад, и она обернулась.

Он хотел что-нибудь сказать, но все слова вылетели у него из головы. София медленно подняла руки и обхватила ладонями его лицо… Она была такой высокой, что ей не пришлось тянуться вверх, достаточно было нагнуть голову.

Она прильнула щекой к его щеке, чувствуя, как он дрожит. Пирелли выдохнул ее имя. Она скинула жакет и начала расстегивать блузку, все так же прижимаясь к нему щекой, потом взяла его руку и приложила к своему сердцу.

– Скажи, что ты меня любишь…

Он чувствовал, как бьется ее сердце у него под рукой, чувствовал мягкий шелк комбинации и изгиб упругой груди. Он тонул в этих жарких волнах ее тела… Ласково касаясь руками плеч Софии, он осторожно снял с нее блузку, потом расстегнул молнию, и юбка упала на пол… Нежно обняв ее, он поцеловал ее в мочку уха.

– Я люблю тебя, София.

Колени ее подогнулись, и она чуть не рухнула на пол. Пирелли подхватил ее на руки, понес в спальню и уложил на свою супружескую кровать, которая сейчас показалась ему плывущим облаком. Реальный мир стремительно уносился вдаль. Он никогда не мечтал о таком блаженстве. София уткнулась лицом в подушку, чувствуя, что ее разум как бы отделился от тела, охваченного огнем томления.

Пирелли расстегнул свою рубашку и задернул шторы, зная, что она не хочет света, а может, не хочет видеть его.

Скинув ботинки и носки, он в одних брюках беззвучно подошел к кровати и сел рядом с Софией.

– Знаешь, я никогда не думал, что можно так сильно влюбиться. Как только я тебя увидел…

Она повернулась и тронула его грудь – сначала осторожно, пытливо, а потом впилась пальцами в кожу, в густые темные завитки волос, и притянула его к себе, укусив за губу. Джозеф схватил ее лицо и с неведомой раньше грубостью впился поцелуем в губы.