В хижине было по-прежнему темно, в углу потрескивал огонь. Девушка провела ладонью по левой щеке, ей показалось, что родимое пятно немного припухло. Виолетта решила выбраться на свежий воздух, она поднялась с пола и тут же услышала за спиной предостерегающий крик. Выступивший из мрака колдун подошел к ней вплотную и протянул высокий кувшин с дымящейся жидкостью. Виолетта не шелохнулась. Старик недовольно мотнул головой и энергично встряхнул сосуд прямо перед лицом девушки.

— Пить? — спросила Виолетта по-английски и посмотрела на знахаря. Тот еще два раза встряхнул кувшин, по-прежнему не произнося ни звука.

Девушка боязливо поднесла кувшин к губам и сделала несколько мелких глотков. Напиток обжигал горло, но оказался довольно приятным. Старик удовлетворенно хмыкнул, отставил питье в сторону и с силой надавил Виолетте на плечи. От неожиданности она потеряла равновесие и опрокинулась на спину, тут же на руках ее затянулись кожаные ремни, и знахарь начал цепкими пальцами миллиметр за миллиметром ощупывать ее лицо. Виолетте показалось, что сотни раскаленных иголочек одновременно впились в левую щеку. Лицо старика расплылось, девушка уже не ощущала ни боли, ни страха, ей стало совершенно безразлично все, что с ней происходит. Виолетта попыталась прикрыть глаза, но старик костлявыми пальцами тут же приподнял ее дрожащие веки.

Густая черная масса, испещренная красноватыми точками, словно висела в воздухе в нескольких сантиметрах от ее лица, знахарь дрожащими от напряжения руками удерживал массу в неподвижности. Наконец он издал резкий, пронзительный вопль, черный клубок метнулся в сторону и распался на множество мелких частиц.

Наподобие кусочков обгоревшей бумаги, они покружились в воздухе и, медленно покачиваясь, осели на пол. Старик повернулся к Виолетте спиной, пробормотал что-то на своем языке и снова подал ей кувшин. Девушка сделала несколько глотков, старик довольно нелюбезно вырвал сосуд из ее рук и указал пальцем на циновку в углу. Очевидно, это был приказ ложиться спать. Виолетта не ощущала себя ни уставшей, ни сонной, но подчинилась. К собственному удивлению, очень скоро она почувствовала, что веки ее тяжелеют, а руки и ноги становятся ватными. Она задремала."

"На следующий день все повторилось. То же ритуальное отхлебывание горячего напитка, те же непонятные пассы над щекой. Теперь Виолетта уже ничему не удивлялась. Не дожидаясь приказа, она покорно опустилась на циновку и внимательно наблюдала за черной массой, отделившейся от ее лица. Так прошел еще один день, и еще… Теперь, прикасаясь к родимому пятну на щеке, Виолетта чувствовала под пальцами жесткую корочку, как после зажившей царапины.