Мне кажется, вы не доедаете.

— А с чего ты стала такой доброй? — вскидывает подбородок старшая.

— Мила! — малышка бежит к сестре. — Она ничего не помнит.

Слова младшей девочки звучат как оправдание нерадивой сестрице и я горько улыбаюсь.

— Если я в чем-то виновата перед вами, то готова искупить свою вину.

Средняя девочка с косой недоверчиво хмыкает.

— Мы не придем на кухню. Еще не хватало получить палкой от жабы мисс Сайш или от Саманты.

Схватив Элли, она тянет девочку прочь, а та оборачивается и машет мне ручкой.

Нет, завтра я покажу мерзавкам. Детей обижают? Серьезно?"

"Всю ночь перешиваю вещи Лилии. Это вышедшее из моды старье хорошо смотрится и на первое время сгодится, пока будут готовы мои новые платья. Одно — вечернее — сошьют из бирюзового атласа, который швея очистила артефактом. А для второго я в том же ателье купила отрез тонкой шерсти.

Дороговато вышло, но что поделать. И Эрик согласится носить костюм, который подарю ему я.

Закончив работу, прохожу в купальню, а потом валюсь в постель без сил.

У меня созрел план, как поставить мисс Сайш на место на этом этапе. И еще меня мучает мысль, кто отец ее дочери. Кто-то настолько важный, что Роберт не может выставить ее без доказательств ее вины?

28

С утра веду Эрика завтракать, но у лестницы встречаю Элли. Девочка жмется к стенке и смущенно смотрит на меня.

— Привет, — улыбается Эрик.

— Почему ты одна? — спрашиваю я приветливо.

— Захотелось принять ваше предложение, мисс, — вздыхает Элли, видимо, имея в виду мое вчерашнее приглашение.

— Конечно, пошли с нами, — машу я рукой.

В ближайших планах начать обустройство северного крыла и тогда остальным сестрам тоже придется показаться. Страшно представить, в каких условиях они ютятся.

Я беру Элли за ручку, а самостоятельный и независимый Эрик бежит впереди. Кстати, что-то я не видела его лошадку — подарок отца.

— Эрик, а где твоя новая игрушка? — интересуюсь сощурившись.

Сын ерошит волосы и отводит глаза.

— Я продал ее охраннику. Он мне золотой дал.

Золотой? В Дургаре были в ходу бумажные купюры и серебряная мелочь, но о золотых монетах я не слыхала.

— Если разменять получится пятьдесят горрий, — Эрик вздыхает. — Это тебе на воск, мам.

Вот же юный предприниматель.

— А если отец обидится? — спрашиваю я.

— Ему все равно, — Эрик философски пожимает плечами. — Почему он не жил с нами? Не защищал?

Элли слушает наш разговор, но вряд ли много понимает, а у меня на сердце тяжелый камень. Нужно будет переговорить с Эриком об отце, пока это не сделал сам лорд Роберт.

Как же все трудно.

Мы заходим на кухню и нас тут же окутывает ароматами еды. Дети морщат носы и я весело подражаю им, так улавливать запахи словно «вкуснее».

Эрик смеется и тыкает Элли в бок.

— Моя мама лучшая на свете, — сообщает ей.