Инкрустированы и ящики стола, а мрамор на ощупь гладкий, холодный, сразу настраивающий на рабочий лад.

— Я заполню эти полки материалами и свечами, — улыбаюсь и обхожу мастерскую.

Тут столько всего! Небольшой журнальный столик у окна, кресла и скамейки, бюро, несколько оттоманок. А еще зеркало, напольные часы и мраморный фонтанчик.

Мне хочется пощупать все, проникнуться атмосферой комнаты. Разглядываю резьбу на часах и на раме зеркала. Она сложная, старинная. А как здорово сочетаются сочные цвета подушек и обивки с темными панелями.

— Я не знаю, как отблагодарить вас, милорд, — разворачиваюсь к Роберту и развожу руками. Вдыхаю полной грудью запах дерева и краски. Мастерскую явно отремонтировали совсем недавно.

— Ты спасла моего сына, — Роберт щурит глаза. — Совершенно бескорыстно, просто потому что полюбила чужого ребенка.

И еще я истинная отца этого самого ребенка, но Роберт не напоминает мне об этом. Подозреваю, что его гложет вина, но откуда он мог знать, что я не какая-то авантюристка. А уж когда он считал меня Лилией…

Отметаю тяжелые мысли и еще раз окидываю взглядом мастерскую.

— Мы с сестрами прекрасно тут разместимся, — замечаю задумчиво. — Элли сможет сидеть в кресле, а старшие будут работать за большим столом.

— На кого ты их оставишь, когда мы уедем? — спрашивает Роберт.

— Я бы хотела взять с собой Элли, а Энн и Сайма, думаю, сами справятся. Мисс Прам, повариха, присмотрит за ними.

Время до отъезда пробегает быстро, но я успеваю завершить несколько важных дел.

В первую очередь набираю новых слуг и проверяю описи и бухгалтерские книги под руководством личного счетовода Роберта. Но мне нужно быть в курсе дел, чтобы наладить хозяйство.

— Замок не приносит доход, — сокрушаюсь, засев в кабинете мужа.

В записях одни расходы и убытки, а дурацкие налоги, введенные Сайш, только выжигали население. Теперь мне придется отменить пошлины, чтобы дать возможность людям восстановиться — они больше не в состоянии содержать имение.

Роберт устроился за массивным письменным столом, но мы больше не боремся, а по-дружески общаемся. Как мне кажется, Роберт сам не прочь изучить меня получше.

Он задает множество вопросов о моем мире, о моей жизни в прошлом.

Мои ответы не смущают его. Даже когда я честно рассказываю, что была замужем, он просто вздыхает. И так темные глаза на миг темнеют, но он не упрекает — просто больше никогда не заводит разговор о моем неудачном браке.

— Однажды мы поговорим откровенно, Лена, — заявляет он. — Уверен, у обоих найдутся страшные и неприятные воспоминания, отягчающие душу.

— Мне сорок, — подпираю щеку кулаком.

— А мне тридцать шесть, — Роберт скребет большим пальцем подбородок. — Четыре года не разница.