Например, на основании деУПАнизации или еще чего-либо… Не представляю, что я, сломав всё это, начинаю сооружать там памятник воинам НКВД или украинцам-ковпаковцам. Хоть все они были украинцами, но там они чужие. При всём при том у нас на посёлке, в ДК шахты им. В.М. Бажаново, был директором мужик, которому в своё время УПАвцы вырезали звезду на спине и отрезали ножовкой руку. Сразу после войны его призвали в армию, служил на Западной Украине и имел неосторожность куда-то пойти один. Чудом остался жив. Моя бабушка работала в этом клубе, и мой отец видел его, общался.

Представляете, что я с детства слышал о бандеровцах?! В копилку моей детской ненависти к этим людям добавил фильм «Государственная граница»: тот эпизод, где они живьём сжигают раненого старшину-пограничника и хладнокровно смотрят на это.

Не зная еще этого слова, я охуел! «Нашего старшину! В зеленой фуражке, как у дяди Кости! В мирное время!» Такое могли делать, только заклятые враги!

Так вот, при всём моём идеологическом воспитании, я не вижу себя, приехавшим в Камьянку и навязывающим свою точку зрения. Это надо быть не человеком, а, бля, рептилоидом! Может и правда, они существуют и получают удовольствие, когда люди убивают друг друга?

В Камьянке я гостил в семье Петрів.

У них два сына и дочь. Мальчикам, которые показывали мне местные достопримечательности, было тогда 12–14 лет. Когда моя семья в 2012 г. приезжала туда без меня, то мой сын сдружился с ними. Сейчас они оба призывного возраста: пошли ли они воевать, попали под мобилизацию, может я на них сейчас смотрю в прицел? Жалко, если погибнут, по-человечески жалко…

Но сейчас на мне форма и, глядя в прицел, я жалею только о том, что этих так беспечно гуляющих солдатиков нельзя ничем уебать.

* * *Понаблюдав сутки, решили заходить в балку ночью — все десять человек, и Хлеб с нами напросился. Ноябрьский ветер. Непроглядная тьма. Я тупо не вижу впереди идущего, хотя идём впритык. Подошли к НП.

— Чи-чи.

— Чи-чи-чи.

Дальше — нейтральное поле. А там… Хз что там: может укры сидят…

Док, один из бойцов, который сидел на НП перед тем, как мы пришли, сказал:

— Мне кажется там в балке укропы… Мы видели сияния от фонариков… Скажи, Кот…

— Да, что-то бликало.

Кот отморозок. Будь там хоть 10 фонариков, он бы туда пошел.

Я понимаю, что надо быстро всех переубедить.

— Это где-то вдалеке, надо идти.

В этой ебаной степи, политой кровью, перепаханной разрывами, с костями мехводов мне страшно. Погода как в фильме ужасов: ветер пронизывающий, темень, как у негра в жопе, блять… Сейчас могут не все вернуться. Могу и я не вернуться. Но в конце концов, разве не должно быть страшно на войне?! На делюге тоже страшно, потом, когда всё начинается, ты как на автомате. Сейчас надо просто сделать шаг.

— Так что?

— У меня чуйка нехорошая.