Кто едет до Харькова (не дай Бог), того кормят. Нам тоже досталось немного жареной мойвы и хлеба. Проблема только с водой и туалетом: конвой по твоему желанию выводить не будет. Мы почему-то стоим сорок минут на станции в Макеевке. Окна только в коридоре вагона, они не закрашены в верхней части. Со второй полки я вижу надпись «Макеевка». Говорили, что к «Евро 2012» его как-то сделали по-особенному, но, оказывается, всё осталось по-прежнему. Я увижу этот город не скоро…

Давно я не был на вокзале. Нахлынули воспоминания.

Дедушка, его звали РИМ (Революционный Интернационал Молодёжи — Прим.

а.), оставил меня в машине на вокзальной стоянке и ушёл за билетами. Мне 3 года и сидеть было скучно, я ушел и потерялся. Случайно подошел к какому-то мужику и спросил, не знает ли он моего деда. Слава Богу, мужик оказался его товарищем. Это было последнее лето с дедушкой. Он умер в шахте в марте 86-го…

В детстве мне нравилось смотреть на поезда: была в них какая-то мощь, романтика дороги. Отец водил меня на вокзал, и я считал вагоны. Меня это очень увлекало. Люди в вагонах, мне казалось, должны быть очень счастливы, что куда-то едут.

Начались 90-е. Мама ездит в Ростов и Таганрог за сигаретами, шоколадками, а туда везет сервизы; отец работает на шахте, но там не платят. Уходить со «стабильной» работы многие боятся, нужен стаж (Вспомнилась поговорка одного товарища-армянина: «Русские работают за стаж, а армяне за деньги»). Мы встречаем маму — поезд с Ростова приходит вечером — по дороге на вокзал мы обсуждаем новости с чеченского фронта. Тогда никто не смотрел украинские телеканалы: только местные («Том и Джерри», боевики, песни на заказ) или российские. Отец говорит, что по новостям врут, рассказывая, что в Чечне всё идёт по плану — на самом деле наша армия буксует под Грозным.

Я психую и пытаюсь доказать, что это не так. Тогда я не мог поверить, что Русская Армия может буксовать. Тянем домой сумки с товаром пешком: транспорт не ходит. Каждый раз я удивляюсь, как мама там, в Ростове, тащит их одна. Я везу «кравчучку» (Тележка — Прим. а.) — Первый Президент Украины обессмертил себя хоть в этом. Мама каждый раз рассказывает ужасы про рэкет, таможню, кражи, как залезала в поезд через окно, как срывали стоп-кран, когда подруга опаздывала, еще рассказывает, что в России люди живут лучше, чем мы, а раньше было наоборот… Она устала и постарела за это время. Помню, как-то мама взяла меня торговать на вокзал в Иловайск в 93-м. Бабушка была в шоке: внук вырастет торгашом! Это стыд и позор! В Иловайске, когда приходит российский поезд, надо было подбегать к дверям вагона и кричать: «Сыр! Колбаса!», — перекрикивая конкурентов и продавцов другого товара. Я был стеснительный и кричал очень тихо. Еще надо было остерегаться вокзальных ментов.