"

"Из-за того, что в Горловке с началом боев разбежался суд, некоторое количество амнистированных так и не смогли уйти домой. Более того, сидели с нами под обстрелами. Жесткая карма, что называется…

* * *— Як погиб. Прям тут у нас под зоной. Мамка его звонила. Моя ниточка надежды оборвалась, брат… — говорит Спартак. Мы опять с ним обсуждаем варианты побега.

Мой кент Андрюха тоже пропал: сказал, что с него хватит войны, что сейчас обстановка напряженная, и многие хотят сбежать из ополчения, но боятся. Потом выяснилось, что он на заработках где-то в России. Как же грустно всё.

Как быть дальше?

ВОДА

Жара… Ебучая жара… Вроде июнь — июль был нормальный, а тут началось.

Моё третье лето в заключении. В тюрьме вообще жопа была: 22 человека в камере. Кто-то зажарку жарит, кто-то в нарды играет, кто-то с кем-то ругается, телевизор орёт. Хорошо вода круглосуточно была. Вода — это жизнь. Без воды летом, в жару, долго не протянешь. А сейчас воды нет: снарядом там что-то перебило.

Администрация решила распечатать какую-то противопожарную ёмкость с водой. Начали выдавать по полтора литра на человека в сутки: пей, стирай, умывайся, готовь есть.

Выдачей занимались «козлы». Естественно, им начали отпускать оплеухи и набирать сколько кто мог. Потом и мужики начали рамситься между собой — крик, ругань. Вообще, всем умникам и гуманистам рекомендую оказаться в ситуации, где у них не будет воды: посмотреть, во что превращается человек, и во что превратятся они. Прибежали менты, начали всех угоманивать. В следующий раз, чтобы избежать конфликтов, воду выдавало пять оперов.

Вода находилась в этой бочке с незапамятных времен, и вверху емкости она отстоялась, но ближе ко дну жидкость была с илом, ржавчиной и какой-то грязью.

Водную пайку уменьшили до 1 литра в сутки.

Интересно устроен человеческий организм: никто не страдал расстройством кишечника или желудка от такой воды. Видимо, из-за того, что вокруг тебя каждый день рвутся снаряды, организму некогда думать о такой мелочи как понос.

В дальнейшем что-то случалось с трубопроводом, но у нас уже был хоть какой-то запас воды.

ЕДА

С продуктами тоже стало совсем худо: привозить передачи никто не решался — обстреливали машины, выворачивали на блокпостах.

Исправно закидывался только метадон.

Пайку скоро урезали. Стали давать не четверть буханки хлеба, а пятую часть и на обед — ужин только кашу-сечку, а на завтрак какие-то помои. По большому счету, голод в украинских лагерях был где-то до времени правления Ющенко: тот разрешил передачи хоть каждый день, да и народ уже тогда оправился от 90-х.

Сложно забыть впечатления, когда я впервые попал в лагерную столовую («памазан»). Эту жуткую вонь невозможно забыть. Смердела вареная тюлька, «пропавшие» овощи.