Не надо забывать также такой момент: летом 14-го многие «воины», узнав, что в их город или посёлок зашла вражеская техника, собирали манатки и просто бежали, бросая позиции. Но не так себя вели наши парни из группы Боцмана, решившие найти и уничтожить врага. Каждый раз, сталкиваясь именно с такими бойцами, украинское командование отказывалось от более реши тельных действий.

Думаю, для всех очевидно, что НИКТО из участвовавших в этом бою ополченцев, не получил госнаград. Для этого, как мы видим, у нас есть более достойные люди. Можно ли искренне чтить память дедов погибших 70 лет назад и пренебрежительно относиться к героям отдавших жизнь в войне, КОТОРАЯ ЕЩЁ ДАЖЕ НЕ ЗАКОНЧИЛАСЬ?

УРОК УКРАИНСКОГО

(Макеевка.

1994 год)Я сижу за второй партой. На первой стоит цинковое ведро, в которое капает мутная вода с потолка. На втором этаже прорвало трубы отопления, и пока трудовик заделывал лопнувшую батарею, вода затопила кабинет, и теперь через щели в плитах начала топить нас. В школе холодно. Уроки по тридцать минут, а когда были сильные морозы, вообще, по пятнадцать. Лишь бы не было как в соседней школе: у них лопнули все трубы, школу полностью закрыли на ремонт и перевели учиться на Черёмушки — район, с которым мы воюем. После уроков все Черемушки собрались бить непрошеных гостей. Хорошо милиция вовремя отреагировала: собрала всех наших в колонну и сопроводила до границ района.

Урок украинского. Кто-то с задних рядов читает текст какого-то очередного скучного украинского «письмэнныка» Коцюбинского.

— То були часи, пане добро… добро… добродзеЮ! — медленно, почти по слогам, читал ученик."

"— ДородзЕю! — исправляет его учитель.

Она ходит между рядов с открытой книжкой, а мы по очереди читаем текст.

— …Казав він вголос до себе і гладив білого вуса.

— Не «вголос», а «уголос»! Смотрим в книгу, видим… известный жест, Петров?! — возмущается учительница.

— Андрій прямував до старого вЯза.

— В’яза! Ты что, Петров, слепой?! Там апостроф стоит!

— Андрій прямував до старого в’яза, що ріс на вершечку гроба. Звідти злазили з гробка.

Весь класс закатился хохотом над «гробом».

— Петров! Не ГРОБОМ, а ГОРБОМ! Ты мне надоел, Петров! Ставлю тебе «два»! Дневник давай!

Петров парень неуравновешенный.

Бросает учебник себе за спину:

— Да нахуй он нужен, этот украинский! Всё равно на нём никто не разговаривает!

Опять ржака в классе. Учебник бьётся о стену. На ней нарисован какой-то гном, сидящий на лужайке, вокруг него летают пчёлы; от одной пчелы ко рту гнома пририсован огромный хуй. Учебник падает за вещевые пеналы.

— «Два» в журнал! А если не угомонишься, то через классного руководителя вызову твоих родителей и побеседую.