Я пытался разбудить Барсучка, но его девушка с сожалением сказала, что как только они пришли, он вырубился. Разбудить не смогли. Через время она стала жаловаться подругам, что Барсучек в личной жизни «какой-то вялый». Узнав об этом, я не смог удержаться и спросил в прикол: «Барсучек, а чего тебя местные девки Вялым называют?» Все ржали с него и предложили дать запасной позывной Вялый. Такой себе шахтёрский юмор…

Обидевшись на шутку, Барсучек начал плести интриги против меня. Вот так, из-за одного неосторожного слова можно нажить себе врага. Именно он начал «открывать глаза» командиру на моё «подозрительное» поведение.

Его слова попадали на благодатную почву, так как командира уже давно начало раздражать похвала начальства в мой адрес. Он ходил злой от того, что данное ему офицерское звание в ополчении никак не аттестовали в корпусе, и официально его зачислили чуть ли не командиром отделения. Смелости просто меня выгнать почему-то не было. Или, видимо, им было приятно подловить меня на чём-нибудь, чтобы лишить электоральной поддержки в коллективе из-за опасения, что мы с Лёхой перетянем часть бойцов на свою сторону.

Конечно же, никаких планов по захвату власти у меня не было. Управлять такой пьяной шаблой, в которую превратился наш отряд после долгого сидения в тылу, был способен только человек, который, скажем, был им понятен и имел свой авторитет в этом анархопьяном обществе. Более того, в отряде было много родственников и друзей детства командира — мы с Лёхой всё-таки люди пришлые. Уверен, такую ватагу смог бы привести в порядок только какой-нибудь трибунал СМЕРШа.

Вообще, последнюю неделю у меня прям пятки выворачивало уйти из отряда.

Документов нормальных не было и друга не хотелось бросать. Лёха, воспитанный в самурайском духе, не оставил бы командира, так как был обязан ему освобождением из колонии. Решил терпеть и положиться на Волю Божью.

Так как повода для моей дискредитации не было, его просто выдумали.

Честно говоря, пройдя много в жизни, с такой беспринципной подлостью я столкнулся впервые."

"В один из дней несколько бойцов ушли в самоволку. Один из них пьяным разбил последнюю машину, которая была в отряде (остальные тоже разбили по синьке).

Затем они совершили разбой, отжав у кого-то тачку, и прострелили ноги двум гражданским. Барсучек заплёл интригу, сказав, что это я отпустил их в самоволку, когда командира не было на месте; что я уже тяну одеяло на себя и самостоятельно принимаю решения, отпускать бойцов или нет, не советуясь с командиром. Формально, наш командир не имел официальной должности, мы подчинялись ему по факту, а вот Ванька уже получил официальную должность замкомандира разведроты, Барсучек метил на взводника.