Аквариум, в котором они жили, разделили стеклом. Рыбки подплывали к стеклу, бились и уплывали назад. Спустя время стекло убрали, но рыбки продолжали плавать до того места, где оно стояло, разворачивались и уплывали назад. Чем-то мы сейчас напоминали этих рыбок, только вместо того, чтобы поискать свободные комнаты, все, кроме Жени-барыги, сбились в одну. Это была комната какого-то электрофореза: каждый лежак был отделен фанерной перегородкой и зашторен. В таком помещении ещё стоял стул и вешалка. Для нас это казалось пятизвёздочным отелем: свой угол, где тебя никто не видит, это рай для любого зэка, который годами не может побыть наедине.

Я прекрасно помню, когда зашёл в барак, разложил вещи, постелился на наре и вдруг только тогда ощутил, что сидеть мне действительно долго. Эта нара — единственное моё личное место на весь оставшийся срок — 6 лет 11 месяцев и 10 дней. Так как я был в ответе за секцию, мне полагалось место в углу, что избавило хотя бы от соседей с одной стороны. А сейчас, чудо Божье, я сплю в отдельной комнатке!

Но никто не спал: все возбужденно о чём-то общались. В комнату пришёл ополченец с позывным Таксист и сказал, что на этой базе он начальник караула.

До войны был таксистом и тоже помогал каким-то пацанам с лагеря. Начкар был навеселе: как раз в той стадии, когда тебе хочется быть и блатным, и таксистом, и крутым военным одновременно. Кто-то начал с ним общаться. Проваливаясь в сон, я слышал обрывки фраз: «Укропы перли с трёх сторон в город… Тут паника была… Думали не удержим… Пацаны, я когда сюда пришёл… А тут — хуй! Никого! Всё бросили и съебались… «Мухи» валялись — тоже бросили! Я всё собирал… А щас они мне тут говорят…»

Наверно, мой долг, как историка, сейчас встать и начать всё подробно расспрашивать у Таксиста про оборону города, но я засыпаю…

ВРАГ У ВОРОТ

(Горловка.

Мичуринская исправительная колония № 57. 21 июля 2014)"

"— Техника военная идёт! — вдруг заорал кто-то. Все побежали на ПВР (помещение Политико-Воспитательной Работы, типа актового зала на каждом бараке — прим. а.). Наша зона — бывшее ЛТП, поэтому заборы относительно низкие. С ПВР было видно дорогу, которая шла рядом с лагерем. Я прильнул к окну и вдруг увидел верхушку разных боевых машин: дальше, где заканчивался забор, было отчётливо видно БТРы, «Уралы» без тента, в которых сидели солдаты в касках.

Над кабинами развивались «жовто-блакытные» флаги. «Блядь, как так они спокойно идут? Не боятся, что их кто-то ебанёт. Всё-таки в город входят», — подумал я. За уходящей техникой уходила и моя надежда всё-таки прорваться в ополчение. «Всё, пиздец! Отвоевался!» — меня охватило отчаяние. По опыту предыдущих боев было ясно, что если украм удавалось зайти в город, то после небольшого сопротивления или совсем без оного, они его занимали.