– Алло, – недовольно проворчала Даша, сама не понимая, зачем ответила. Нажала бы на отбой, и все.

– Даша, здравствуй, тебя беспокоит Наталья Степановна. Мы договаривались, что ты мне позвонишь и сообщишь о своем решении – будешь проходить стационарное лечение или нет. От тебя не было звонка, и поэтому я решила сама тебе позвонить.

Голос Натальи Степановны подействовал на Дашу самым необычным образом. Он словно прорвал плотину чувств, за которой Даша пряталась последние часы.

– Наталья Степановна… – только и смогла проговорить Даша, рыдания душили ее. Она не могла сдержаться. Слова самопроизвольно вырывались из нее. И по телефону, всхлипывая, путаясь и перескакивая с одного на другое, Даша рассказала о случившемся.

Синеглазова выслушала ее, не перебивая. Даше необходимо было выговориться.

– Даша, кто у тебя лечащий врач?

Она назвала фамилию.

– Хорошо. По возможности, я постараюсь к тебе сегодня заехать и посмотреть. Держись. И береги себя.

– Спасибо, – поблагодарила девушка, размазывая слезы по щекам. – Наталья Степановна, извините меня, пожалуйста. Я, наверное, много времени у вас отняла.

– Ничего страшного. До вечера, Даша.

После разговора ей стало легче. Почему так происходит? Порой мы не желаем видеть близких и дорогих нам людей, а практически незнакомому человеку готовы открыться, рассказать о самом сокровенном, дорогом, наболевшем? Ирония? Парадокс?

Даша посмотрела на часы. Почти три. Андрея долго не было. Он, уходя, проворчал что-то по поводу чрезмерно дотошных врачей. Наверное, сдает анализы. Это хорошо.

Им обоим пора выздоравливать.

Если бы Даша по-прежнему не чувствовала боли внизу живота, то рассмеялась бы. Хороши же они, ничего не скажешь! Да еще стоит вспомнить Димку, он ведь тоже находится в клинике.

Даша задумчиво вертела в руках телефон. А потом в записной книжке нашла знакомый номер и нажала на вызов.

В отличие от нее, ответили сразу.

– Дашка, это ты?!

– Я, Дима…

– Какого черта?! – начал было он, но потом, видимо, взял себя в руки и постарался говорить более спокойным тоном. От его прежней уравновешенности не осталось и следа. – Даша, извини, прости меня, пожалуйста. Просто я с ума схожу от беспокойства. Мне никто ничего не говорит о твоем самочувствии. Я названиваю Загорнову битый час, но его телефон упорно молчит. Куда все запропастились? Неужели так трудно набрать номер и сказать пару слов?

– Ты меня это спрашиваешь или кого?

– Даша, не сердись, конечно, не тебя. Прости еще раз, что я выплеснул на тебя эмоции. Я… – он не договорил, на некоторое время замолчал. Слова давались ему с трудом. Он бы предпочел сейчас находиться рядом с женой, но врачи даже не разрешали ему подниматься с кровати. Он проклинал свою беспомощность. – Ты же знаешь, я иногда бываю несдержанным.