Сходство и вправду было ошеломляющим, как я могла про это забыть?! А это значит только одно, что домой вернуться мне не удастся!

Гардина распахнулась, а на меня смотрели серьезные, сосредоточенные, серые глаза, обрамленные густыми, но светлыми ресницами, брови мужчина нахмурил к переносице.

– Барышня, вы кто такая и откуда здесь?! – произнес с виду суровый мужчина, но в его голосе чувствовалась доброта.

Глубоко вздохнув, я начала тараторить, бабушка всегда говорила, что вправду верят с большей неохотой, чем в самую плохую ложь, но лично мне врать бесполезно, я не умею! Поэтому решила рассказать правду.

– Я из 21 века историк, решила посмотреть вашу усадьбу и написать статью, услышала музыку, покружилась и вот я тут. – мужчина смотрел на меня внимательно, разглядывая со всех сторон, как диковинную игрушку. А затем произнес.

– Значит ты не барышня?

– Нет

– Крепостная девка?!

– Нет.

– Грамоту знаешь?!

– Да, только она немного отличается от вашей, в нашей букв стало меньше, – начала опять тараторить я, а мужчина с непониманием смотрел, – Но вашу я тоже знаю, французский, английский пишу, разговариваю.

– Хорошо! – произнес мужчина и улыбнулся обнажив свои белые зубы, что меня удивило! Я то думала что в этом возрасте у людей в этом веке не было своих зубов, а если и были, то в жутком состоянии. – Кто твои родители?! – спросил он."

"– Родители, – словно эхом произнесла я. Их нет, они умерли, а случилось это год назад, на обледенелой дороге мама не справилась с управлением, и они улетели под колеса фуры, мама умерла сразу, на месте, а папу довезли до реанимации, там кома, четыре месяца надежд и отключение от аппаратов, разрешение подписала бабушка у меня не хватило сил, еще три месяца и я осталась совсем сиротой, у бабушки от всех переживаний не выдержало сердце. – Я сирота, – единственное, что сказала я ему вслух.

– Тем лучше! С сегодняшнего дня ты Серафима Михайловна Кожевина, девятнадцати лет отроду. Завтра приезжает твой будущий муж, на смотрины. От этого зависит все мое дело.

– А что случилось с вашей дочерью?! Я не могу быть ей?! – возмутилось я.

– Она сбежала! – сказал он с возмущением, – Но по великой любви с нашим конюхом. В письме написала, что они поедут Китай, и просят ее простить и понять, не хочет она без любви замуж выходить! – он скорчил гримасу и поднял руки к верху. – Вот скажи мне кака така любовь, она же к жизни не приспособлена, совсем! Продаст он ее в рабство и все тут! Но сама виновата назад не приму! – видно было, что он как отец сильно переживает, но помимо безрассудной дочери у него еще есть семья и обязательства за которые он отвечает.