Тут я полностью с тобой согласен.

В строю начались смешки. Даже Станов не удержался и хмыкнул.

К чести Якутовой, пришла в себя она достаточно быстро.

— Новые выводы! — как ни в чём не бывало проговорила Галина. — Вы все тупорылые козлы и козлицы, а Данила молодец! Вот как надо вести себя! Даже денег не жалко, от понимания того, что хоть кто-то ещё не растерял форму.

Но мы реально не поприветствовали вновь прибывших. Нехорошо… Всем принять упор лёжа для праздничных отжиманий. Триста раз! А потом прапорщик Станов продолжит тренировку по мордобитию! Господин Старший следователь? Не хотите присоединиться к нашему банкету?

— В другой раз, — рассмеялся Комов.

— Я уже по горло сыт вашим Горюновым, так что предпочитаю веселиться подальше от него.

Гоняли нас в этот день инструкторы жёстко. К вечеру, вернее, к ночи, мы вымотались настолько, что в кубрик шли, поддерживая друг друга. А мой табор, тот вообще сдох ещё несколько часов назад: к таким нагрузкам ромалы пока не готовы. Но, несмотря на полную измотанность, настроение всё равно хорошее. Мы вместе! Как в старое доброе время!

В кубрике повалились без сил на кровати.

Но сразу не уснули, начав разговаривать и обмениваться последними новостями. Нашим курсантам-сержантам досталось серьёзно. На Карельском фронте их отделениями затыкали все проблемные участки. Потери среди личного состава зашкаливали. Да и мои товарищи без серьёзных ран не остались.

Сержанты с болью в голосе рассказывали о своих погибших бойцах, но делали это не как раньше, а без эмоционального надрыва. С холодной яростью в голосе. Да, потери неизбежны, но прощать их тварям никто не собирается. За эти месяцы бывшие претенденты в Школу Спасателей повзрослели сильно.

Это уже не просто хорошо тренированные мальчики и девочки, а настоящие ветераны, наевшиеся дерьма по самую макушку и умудрившиеся остаться живыми.

— А чего это Данила о себе ничего не рассказывает? — ехидно поинтересовалась Верка Палкина.

— Да чего рассказывать? — начал отбрёхиваться я. — Вы что? Новостей не читали?

— Откуда? — подал голос Алан Борсиев. — То бои, то лазарет, то опять бои. Потом в Тюмень перебросили. Там полная задница во дворце Великого Князя Шумелкина была. Ну, а из Тюмени сразу сюда доставили.

— Понятно… Да я в Генеральном штабе тусовался. С папочками по коридорам ходил, оборотней в погонах искал. Скучное занятие.

— За скучное занятие серебряную ленту и внеочередное звание не присваивают, — с недоверием произнесла Зоя Воскресенская. — Чего-то ты темнишь, Данила.

— Так, я около начальства большого вертелся. Вот и облагодетельствовали. Ну а потом дома отдыхал… Отпуск дали.

— Ага! Отдыхал он! — хохотнул Лёха Старостин. — И именно во время твоего отпуска в Тюмени началось светопреставление.