Наконец одна из балок на третий раз как раз угодила на место крепления установки, все своротив и вмяв в корпус. А то, что самого фонаря от эми-пушки там уже не было, никого не волнует. Пересняв новое кино, парень буквально за пять минут смонтировал ролик, сделав весь акцент на истребителе, который сейчас был уже наполовину хорошо виден.

– Ну вот, теперь можно и начальство порадовать, – пробурчал Миха и связался с Дином.

– Удачного дня начальнику! – приветствовал Миха старшего техника.

– Что, опять?! – воскликнул Дин. – Ну давай, неугомонный, удиви меня! – Дин смеялся, явно надеясь на что-то интересное.

– Тогда получите, – сказал Миха. – Чего не сделаешь для того, чтобы порадовать начальство, – добавил он, отсылая Дину новый ролик.

На том конце связи послышались возгласы и голос Дина:

– Так, с-секун-н-дочку. Вот перевел… Ага, смотреть всем…

– Что?! А, это новый файл…

– Да! Да, он самый прислал… – И дальше тишина. Похоже, Дин смотрел ролик не один.

Затем снова послышались восклицания и возгласы, а Дин сказал:

– Ну, ты силен! Точно неугомонный! Как освободишь аппарат от обломков, свяжись, пришлю платформу… – И связь прервалась.

– Вот и ладненько, – пробурчал довольным голосом себе под нос Миха, – начальство порадовали, пора и о себе любимом позаботиться.

Он снял свой рюкзак, затем пересыпал из коробки все, что было сложено в ней. После чего положил туда две болванки, приготовленные дроном, закинул рюкзак за спину, в руки взял «прожектор» эми-пушки и отправился наверх.

Глава 2"

"Как бы там старые вояки ни хорохорились перед молодым бароном, но на самом деле дела у друзей обстояли совсем не так радостно. Да, умереть с голоду им родственники, конечно, не давали, да и Монс иногда охотился со старым станнером. Но вот наличных кредитов-то не было. Слухи о том, что их изгнали из наемников, всё разрастались и с каждым годом обрастали все новыми грязными подробностями, совсем даже нелицеприятными. И изменить положение дел друзьям было не под силу. Но еда – это одно, а вот безделье – это совсем другое: пару лет оно вовсе не чувствовалось. А вот потом именно это и угнетало мужиков. Отсюда и запои, а, чтобы купить вина, нужны наличные. Ну и в итоге еда уходила на продажу, а выручка шла на спиртное. Дошло до того, что Олос продал и свой игольник, и даже нож, да и Монс не отставал от друга. Как только служака Олос Роси умудрился не продать свой голоформер? Странно. Но в процессе приготовления к переселению на станцию он был найден в чулане, под пустыми корзинами и мешками. У Монса, который проживал последние четыре года у Олоса на ферме, кроме комбинезона «Увекс», сохранился лишь армейский станнер.