Но темп сбивался неторопливым следствием, которое понятия не имело о конечных целях ГРУ.

Самойлов не зря много лет служил в КГБ. Он понимал свое положение отлично и при этом хорошо знал, как относится суд к человеку, помогающему следствию. И потому согласился на сотрудничество сразу, с первого же предложения. Он своей рукой написал полностью признательные показания по поводу убийства генерала Арцыбашева, назвал соучастников и заказчика, пока недосягаемого для закона, – но только под давлением оперативников ФСБ, предъявивших ему фрагмент записи беседы Росулова с Наримановым; согласился показать диск с досье на Нариманова, хранящийся в Москве у доверенного лица. При этом Иван Александрович свою роль в деле об убийстве генерала сводил к минимуму и желал выглядеть только посредником при переговорах о покупке сабли, но не более. Росулов был убит, остальные еще не попали в руки правосудия, и, как понял старший лейтенант Арцыбашев, видимо, чтобы не возникло разногласий в показаниях, Самойлов не стал называть адрес, по которому устроились на жительство остальные бандиты.

Не по долгу службы, а только по доброму отношению Юрия Михайловича, и в благодарность за поиск и активное участие в задержании преступников, Василию разрешили присутствовать на допросе отставного полковника. Здесь же присутствовал и старший оперуполномоченный местного управления ФСБ, который уже по ходу дела знакомился с материалами, но материалы эти ему предоставил не руководитель следственной бригады следственного комитета. Видимо, их прислали из Москвы, потому что вопрос о компьютерном диске с досье на Нариманова задал именно старший опер, а Юрий Михайлович, естественно, об этом понятия не имел, как не имел и самой записи разговора Нариманова с Росуловым.

Во время допроса Иван Александрович несколько раз бросал на Василия понимающие взгляды, словно хотел показать, что признает свое поражение, но при этом исключительно из уважения к старшему лейтенанту спецназа ГРУ дает тому возможность самому разделаться с убийцами своего отца. Отставной полковник легко просчитал, что если тех еще не арестовали, следовательно, Арцыбашев не дал следствию их адрес и преследует при этом свои цели, которые казались понятными Самойлову. Но конечная цель стала ему ясна только после того, как Арцыбашев в довершение первичного допроса задал свой вопрос, вроде бы не относящийся к делу:

– Иван Александрович, кто живет в том особняке на окраине Баку, куда вы безуспешно звонили? Шикарный такой особняк с видом на море… Я сразу предупреждаю вас, что от вашего ответа зависит очень многое. В частности, ваша судьба…

Никто из присутствующих, кроме самого Самойлова, сказанного не понял.