Он явно был артефактом, вот только в чём его предназначение, понять я сразу не смог.

Дед поморщился и невольно потёр свой левый мизинец, хотя никакого кольца он на этом пальце не носил.

— Потому что студенческие развлечения для студентов, вот почему, — резко ответил он, поднявшись на ноги. — Нечего взрослым людям в тайные ордена играть. А кольца на мизинцах… кто их только ни носит, Саша.

Он быстро подошёл ко мне и практически в упор посмотрел мне в глаза.

— Тебе не стоило переходить дорогу Кругу Змеевидца, Саша, — твёрдо произнёс граф Резанов.

— Да как-то само получилось, — спокойно ответил я. — Я с первого взгляда не понравился проректору. Сейчас этого уже не изменить, верно?

Я смотрел на деда тем же тяжёлым взглядом. Он выдержал его и медленно кивнул:

— Верно, Саша. Прошлое ни за что не изменить, как бы ни хотелось. Но вот защитить своё настоящее и будущее нам вполне по силам. Я хочу защитить настоящее и будущее Резановых, а потому прошу тебя: вернись в род. Сделай это сам, не вынуждай меня идти против твоей воли.

— Я уже совершеннолетний, — напомнил я ему.

— А я ещё не все связи растерял, — парировал дед. — Хватит упрямиться, Саша. Вместе, втроём мы сможем противостоять любым опасностям и позаботимся друг о друге.

— Мы можем помогать друг другу и с разными фамилиями.

— Так не пойдёт.

— Расскажи про Пожарских! И про Круг Змеевидца. Всё, что тебе известно — тогда подумаю.

Дед распахнул глаза и изумлённо выпалил:

— Что? Это уже наглость, Саша! Что за новое требование?"

"— А чего ты хотел? — подыграл я деду, решившему в очередной раз соскочить с серьёзного разговора. — Чем дольше отказываешься, тем выше ставки!

— Нет, ну что за наглый юноша! Прям как твой отец в молодости! Всё! Я устал, я ухожу! Нам пора уезжать отсюда! И вообще, с тобой вон Марина поговорить хочет! — Он указал на рыжую управляющую, которая неуверенно стояла рядом с пожилой женщиной у нашего временного внедорожника.

Глава 19

Московская Академия Управленческого Дела. Кабинет ректора.

— Аркадий Сергеевич, к вам Тимофей Денисович, — произнёс селектор уверенным голосом Аллы — рыжей секретарши ректора МАУД.

— Впусти его, — хмуро ответил Скоробогатов, оторвавшись от бумаг, и тяжёлым взглядом уставился на дверь.

Та отворилась, и в кабинет, точно испуганная жирная мышь, юркнул первый проректор Академии — Киреев Тимофей Денисович.

Проректор не поднимал глаз и смотрел лишь в пол.

Ректор скривился. Его всегда забавляло, как Киреев постоянно недовольно косится на его секретаршу, считая себя более значимой фигурой, нежели Алла, возмущённый её высокомерным отношением к себе. Притом вслух проректор после одного, самого первого раза своё возмущение ни Алле, ни ректору не высказывал.

И всё же недовольный взгляд он себе, как правило, позволял.