– Ничего… Это было так давно, и я так много думала обо всем этом, что чувство боли притупилось… Давно вы работаете у моего отца? – спросила я.

– Два года.

– А почему я познакомилась с вами только сейчас?

– А разве мы должны были познакомиться раньше? – спросил Харт, отхлебывая чай.

– Просто я вас раньше никогда не видела. Не припоминаю. На домашних обедах вас точно раньше не было.

– Вообще-то бывал, – сказал он.

– Да ладно! Мне ужасно стыдно, но я вас не запомнила.

– Я предпочитаю оставаться незамеченным.

– А кроме обедов мы еще где-то встречались?

– Пару раз я отвозил вас в церковь.

– Не может быть! – выдохнула я. – Вот теперь мне по-настоящему стыдно!

– Да бросьте, – отмахнулся Харт. – Игнор девочки-подростка – не самое страшное, что со мной случалось.

Я рассмеялась, хотя слова «девочка-подросток» почему-то неприятно задели самолюбие. Я вообще-то уже два года как совершеннолетняя.

– Вы живете тут один? – поинтересовалась я.

– Да.

Мы стояли возле камина, и я разглядывала стоявшие на каминной полке фотографии. Почти на всех была одна и та же женщина: изысканная, темноволосая, хорошо одетая. На некоторых она обнимала или держала на руках маленьких детей: девочку и мальчика.

– Ваша мать? – спросила я.

– Да, – кивнул он.

– Очень красивая… а вы на нее совсем не похожи.

– Да, я в курсе, что не блещу красотой, – хмыкнул Харт.

– Я не это хотела сказать, – смутилась я. – Вы не похожи на нее, но тем не менее тоже очень привлекательны.

– Неужели?

– Честное слово.

– Кристи, вам необязательно быть милой и вежливой только потому, что вам больше негде ночевать. Можете быть собой, – подначил меня Харт.

Я рассмеялась.

– Считаете меня грубиянкой?

– Да, и еще хулиганкой. Хотите есть? – спросил он.

– Вообще-то, очень. В родительском доме было не до еды.

– Не возражаете, если мы поедим дома? Я что-нибудь приготовлю, – предложил он.

– Даже не знаю, что приводит меня в больший восторг. То, что не придется никуда ехать, или то, что вы умеете готовить. Я могу помочь. Например, сделать салат.

– Прекрасно. Я пожарю мясо.

Кухня оказалась огромной, с видом на город. Над барной стойкой свисали крупные лампы с яркими нитями накаливания внутри. Поверхность стола была сделана из цельного куска древесины и отполирована до блеска: рисунок древесины был так красив, что я минут десять не могла оторвать от него глаз. Гэбриэл пожарил стейки и запек картошку. Я приготовила целую миску салата, залила всё оливковым маслом и бальзамическим уксусом и осталась вполне довольна результатом.

– Хотите бокал вина? – поинтересовался Харт, когда мы отнесли все на обеденный стол.

– Если вы выпьете со мной, то не откажусь.

Харт ушел на кухню и принес бутылку вина и пару бокалов.