– Если о чем-то его сильно попросить, то…

– То даже нос не проблема, – закончил Тайлер и снова заставил меня смеяться. – Интересно, если попросить у него член побольше, сработает?

– Ты можешь попробовать.

– Я? При чем тут я? Это был риторический вопрос, – улыбнулся он. – У меня с этим все в порядке. Даже слишком."

"Вторая минута рядом со Стаффордом, и внезапно я говорю о непристойных вещах прямо под крышей священного места. Черт!

И поминаю черта!

Я потер пальцами переносицу, приказывая своим нервам успокоиться. Мне надо успокоиться. Это всего лишь Тайлер Стаффорд, а не Антихрист в образе привлекательного парня с голубыми, как лед, глазами и дерзким языком, который он совершенно не умеет держать за зубами.

– Сделай одолжение, – сказал я. – Не говори о подобных вещах здесь, в церкви. Это святое место.

– Окей, – кивнул Тайлер, помолчал, глядя на то, как Габриэлла пытается дать пяткой священнику в нос, и тихо добавил: – Если хочешь, можем поговорить о них там, снаружи.

Я знал, что Тайлер равнодушен к девушкам. Знал о нем многое – и это тоже. Но почему-то никогда до конца не верил. Он был слишком мужественным, нахальным, дерзким, с лицом, густо поросшим щетиной, и аурой бунтарства. Настоящий альфа. Я легко мог представить его рядом с девушкой, хотя… чаще представлял с…

– Ладно, не красней, детка, – подначил меня Тайлер. – Святое так святое. Можно поговорить о чем-то более соответствующем месту. Например о… религии? Обете безбрачия? Духовности и греховности? Или, – он почесал подбородок и закинул ногу на ногу, – греховности и духовности? Второй вариант как-то логичнее. Сначала идет греховность, а потом духовность. Не наоборот. Как считаешь?

– В идеале – да, – ответил я. – Но в жизни…

В жизни, черт побери, все может идти в любом порядке. Сначала ты можешь быть грешен, но потом, постигая Бога, познаешь духовность. Бывает и наоборот, когда духовность не спасает от ошибок и грехов… а иногда все сплавляется в непрерывную череду борьбы с самим собой: духовность, грех, раскаяние, очищение, снова грех, снова попытка вернуться в духовность, познать ее лишь для того, чтобы в очередном раунде снова проиграть…

– Но в жизни? – повторил Тайлер, ожидая от меня ответа.

– Может твориться полный хаос.

– А в твоей жизни как? – спросил он.

Я медленно моргнул. Сам факт того, что Стаффорд вполне искренне интересовался моей жизнью, был абсолютно сюрреалистичным.

– Прекрасно, – ответил я после долгой паузы.

– Так прекрасно, что ты чуть не покончил с собой год назад? – тихо спросил Тайлер.

– Как ты узнал? – пробормотал я, от шока даже не пытаясь ничего отрицать и чувствуя, как кровь отливает от лица.

Об этом инциденте не знала ни моя семья, ни мои наставники в семинарии.