В последний раз, когда мы виделись (кажется, это были похороны деда) я не выдержал и рявкнул ей, что никогда. На что тетушка рассмеялась, шлепнула меня по плечу и сказала: «Шутник».

Боже правый, если она еще раз спросит меня о женитьбе, боюсь, что одной теткой у меня станет меньше…

– Какие люди, – услышал над ухом я. – Преподобный Майкл МакАлистер собственной персоной.

Я невольно вздрогнул, когда поднял глаза и увидел Тайлера Стаффорда, стоящего прямо передо мной.

Мы никогда не говорили раньше, но, что забавно, знали друг друга с детства. Мне показывали целое досье на него, заставляли выучить, кто он, как выглядит, где бывает, с кем водится. А его наверняка принуждали вызубрить все обо мне, чтобы быть настороже. Но мы никогда не общались и, упаси Боже, не находились так близко.

Я не ответил. Нам не о чем было говорить. Тайлер был подонком, безбожником, хищником. Только ради Кристи и Габриэллы я был готов держать язык за зубами и кулаки свои тоже при себе, хотя признаюсь, встреться мы с ним где-то еще, и я бы не отказал себе в удовольствии проредить ему зубы.

Я надеялся, что Тайлер просто испарится, как ночной кошмар, но тот внезапно сел рядом со мной как ни в чем не бывало.

– Раздумываешь о том, как навалял бы мне в темном переулке? – шепнул мне Тайлер, и я не смог сдержать нервную улыбку.

Да, черт побери!

Ну вот, всего одна минута рядом со Стаффордом – и я уже чертыхаюсь. Прости, Господи.

– И как я там? В твоих мечтах? Лежу на полу, заливаюсь слезами и умоляю тебя остановиться?

– Именно.

– Интересно, – кивнул Тайлер, ослепительно улыбаясь. Его улыбка с идеально ровными и белыми зубами уже была страшной провокацией для моего кулака. – Только вот должен тебя разочаровать. Встреться мы в темном переулке – и плакал и умолял бы не я. А преподобный Майкл МакАлистер.

Я повернул к нему голову, едва не рассмеявшись. Господи, что он несет. Да, я был студентом религиозной семинарии, собирался посвятить жизнь Богу, и философия с теологией на данный момент интересовали меня больше, чем все остальное. Но в драке я свернул бы в знак бесконечности любого. Семья позаботилась о том, чтобы в противостоянии со Стаффордами у меня было большое преимущество. Единственной возможностью закосить от похода в храм в детстве были тренировки в боксерском клубе. А в храм мне, дураку, не хотелось ходить часто. Так что…

– Знаешь, из чего я сделал вывод, что боец из тебя так себе? – спросил Тайлер абсолютно спокойно. – Твой нос. Идеально прямой нос, как у Давида Микеланджело. Который тебе ни разу не сломали.

Давид Микеланджело. Я готов был услышать от Тайлера любые два слова в свой адрес, но не думал, что нечто подобное.

– Бог бережет мой нос, – хмыкнул я.