Он сдался, когда увидел, что я плачу, обняв дуб, которому лет явно было больше, чем мне.

– Если тебя еще раз похитят, выследив с верхушки этого самого дуба, то я пущу его на дрова в тот же день, – предупредил меня он.

– Если я вернусь и дуба на месте не будет, то даже не надейся, что я останусь с тобой.

Он расхохотался, сто раз повторил, что я невыносима, но вырубку деревьев отменил. Мы сошлись на том, что я буду предельно осторожна и не буду выходить на улицу одна. Я была готова на любые жертвы, лишь бы не стать причиной разрушений и смерти.

Мой отец, когда мне было десять, срубил во дворе сакуру, которая цвела по весне роскошными розовыми цветами.

Срубил только потому, что я не хотела идти в церковь, а хотела кататься на качелях, привязанных к ветвям этой самой сакуры. Я плакала у пня несколько дней, он сочился смолой, и мне казалось, будто это кровь погибшего дерева. Помню, как собрала обломки веток и посадила их, надеясь, будто они примутся. Они не принялись, хотя я поливала их каждый день.

Я рассказала эту историю Гэбриэлу вечером в постели, лежа у него на груди.

– Мы посадим сакуру в саду, – шепнул мне он.

 – Ты можешь ходить и поливать ее хоть каждый день. Коннор и Оливер могут носить ведра. В оговоренный список обязанностей это не входило, но думаю, не поздно это вписать.

– Коннор и Оливер? – переспросила я. – Это кто?

Оказалось, что Гэбриэл нанял еще и пару телохранителей, которые будут сопровождать меня на прогулках и приглядывать за территорией, когда он будет уезжать. Я заспорила, нужно ли, но он даже слушать не стал, и через несколько дней нашему райскому уединению пришел конец.

Оливеру было около тридцати, весь в татуировках и с ручищами такими, что он мог бы ими бревно переломить, как спичку.

Мрачный и молчаливый, как будто грохнул кого-то только что в подворотне. Зато второй, Коннор – само обаяние, постоянно улыбался очаровательной улыбкой кита-убийцы и готов был чуть что прийти на помощь. С ним общаться оказалось намного приятней, хотя, будь моя воля, парни отправились бы обратно – туда, откуда явились. Жить вдвоем с Гэбриэлом мне нравилось куда больше.

* * *Через две недели после Хеллоуина Рейчел сообщила мне о смерти деда. Последние десять лет он не помнил о том, кто он и где находится, и меня не подпускали к нему после того, как он однажды напал на меня.

Но я помнила те дни, когда он был веселым, энергичным мужчиной, который учил меня, маленькую, ирландскому языку и кататься на лошади. Еще он, правда, научил меня кричать «Стаффордам смерть и на ветке висеть!» и говорил, что если я хоть раз трону себя между ног, то Дева Мария превратит меня в слизняка. Но обо всем этом я предпочитала не вспоминать и решила, что все же должна поехать на похороны.