Что кровообращение улучшается, и настроение, и гормональный фон, и вообще все приходит в норму после хорошего секса.

Гэбриэл расхохотался и закрыл лицо ладонью.

– Кристи, ты с ума меня сведешь…

– Ты смог бы пережить воздержание, если бы пришлось?

– Пальцем бы тебя не тронул. Но ты по-прежнему спала бы в моей постели. И я по-прежнему мог бы смотреть, как ты ходишь передо мной в чем мать родила. И мы по-прежнему могли бы целоваться и принимать вместе душ…

– И я бы время от времени радовала тебя своими губами, – закончила я.

– Кристи, – обратился ко мне он с совершенно серьезным лицом.

 – Я всегда считал, что у меня нет проблем с самоконтролем. Но теперь не знаю, могу ли вообще себя контролировать.

– Неужели? – невинно захлопала ресницами я. – А по твоему виду и не скажешь. Кажется, что даже если я сделаю вот так, – я взяла в рот его палец и старательно пососала, обводя его языком, – ты даже не заметишь. Самоконтроль уровня Бог…

Харт поднялся, подхватил меня на руки и сказал, что я сама напросилась. Пронес меня на руках в дом, мимо Сета и Анджи, воркующих у камина, и на второй этаж. Внес в спальню и ногой захлопнул дверь.

Уложил в кровать и принялся расстегивать свою рубашку, взирая на меня с высоты своего роста и пристально сузив глаза. Я следила за ним с немым предвкушением.

– Раздевайся, – сказал он.

– И не подумаю.

– Хочешь, чтобы это сделал я? – опасно улыбнулся он.

– Я снова слышу шотландский акцент. Ты злишься? – усмехнулась я.

– Он появляется не только, когда я злюсь.

– Когда ты возбужден, тоже?

– Очевидно. – Он склонился надо мной и взялся за полы моей рубашки, но я отползла чуть дальше, уворачиваясь от его рук.

– Интересно, сможешь ли ты меня заставить.

Он рассмеялся, хрипло и тихо – словно где-то далеко раздался раскат грома:

– У кого-то очень игривое настроение, да?

– Очевидно, – ответила я, пародируя его акцент.

Харт в две секунды оказался надо мной, уселся на мои бедра и сжал оба мои запястья одной рукой. Его вторая рука тем временем на удивление проворно расстегивала пуговицы на моей рубашке. Он за пару секунд разобрался с ними, вздернул лифчик и с довольным видом уставился на мою тяжелую грудь, вырвавшуюся на свободу. Его губы накрыли мои – жадно, уверенно, по-хозяйски.

Я извивалась под ним, пытаясь сбросить его, но это было так же сложно, как выбраться из-под гранитного завала.

– Как успехи? – прошептал мне на ухо он.

– Я немного сдаю свои позиции, но самая главная крепость пока за мной.

– Какая? – усмехнулся он. – Эта? – И его рука нырнула ко мне в штаны и оттянула резинку бикини. Я сдвинула ноги, но слишком поздно – два пальца уже проникли в меня.

– Сдаешься? – спросил он, едва касаясь своими губами моих.

Я вывернулась, схватила подушку и швырнула ее ему в лицо.