Я не против интимных отношений по взаимному согласию, но я скорее отдам свое сердце на трансплантацию, чем вручу кому-либо. Сет, если что, уже в курсе. Я сразу обозначила свои правила.

– И он согласился?

– Что ему оставалось? – усмехнулась Анджи."

"Парни вернулись из сада как раз в тот момент, когда на кухне что-то испеклось и на всю гостиную пропищал сигнал. Сет схватил варежки и побежал к духовке.

– Готов мой шедевр! – гаркнул он из кухни. – Киш-лорен с сыром бри, руколой и клюквенным соусом! Всем мыть руки!

– Он меня пугает, – шепнул мне Гэбриэл, усаживаясь рядом со мной за барную стойку, и я рассмеялась.

– Ты тоже выглядел весьма устрашающе, когда вышел с Сетом на улицу. О чем вы говорили?

– О девчонках, о ком же еще, – усмехнулся он.

– О девчо-о-онках, – протянула я. – И как? Разговор вышел интересным?

– Очень. Мы сошлись на том, что с девчонками нужно вести себя хорошо. А не то можно получить в чердак и потом долго лечиться.

– О боже, ты что, угрожал Сету?

– Совсем чуть-чуть. А он в свою очередь поугрожал мне, так что мы квиты.

– Я говорила, что мне безумно нравится в тебе одна черта?

– Какая?

– То, как яростно ты готов защищать то, что тебе дорого.

Меня, например, или сестру. Обычно парни много говорят, но, когда дело доходит до поступков, сворачивают удочки. Ты другой…

Я поцеловала его, и он ответил мне. Я тихонько сунула руку под его футболку, а Гэбриэл шепнул мне, что не стоит, а не то ему придется есть киш-лорен Сета со стояком в штанах, а Сет может понять это по-своему…

– Думаешь, слишком возгордится? – хихикнула я и добавила, пародируя голос Сета и растопырив пальцы веером: – У людей встает на мою стряпню!

Гэбриэл расхохотался.

Потом посмотрел на меня и просто сказал:

– Меня заводят ваши грязные шуточки, мисс МакАлистер.

– А я знаешь, что заводит меня?

– Что?

Я прошептала ему пару слов, касаясь губами его уха. Он слушал, закрыв глаза и блаженно улыбаясь, потом взял меня за руку.

– Идем-ка помоем руки перед едой, – сказал он и повел меня за руку в ванную. Закрыл за нами дверь и повернул в ней ключ.

– Кое-кто очень сильно напрашивается все утро, – усмехнулся он, припирая меня к стенке и ласково касаясь губами моих губ.

– Мне нужно запастить гормонами удовольствия впрок.

Можно?

– Тебе все можно, – ответил он.

– Прямо все? – прошептала я, расстегивая его ремень.

– Абсолютно. Я запрещаю тебе только две вещи: умирать и рожать преждевременно.

– Обожаю твое чувство юмора, – улыбнулась я.

– Это не юмор, я серьезен, – сказал он и развернул меня к себе спиной, впиваясь губами в мою шею.

Я опиралась руками о раковину и видела себя в зеркале, когда он завладел мной. Мне нравилось смотреть на свое отражение, на мое тело и раскрасневшееся лицо.