Ноги подкашиваются, и я буквально падаю на диван. Хорошо, что рядом с ним оказалась.

— Ты… Откуда?

Слышу, как отец хмыкает.

— Откуда номер? Лен, ты совсем дура? Или меня за пацана недалекого держишь?

Его голос звучит цинично, словно он не с дочерью говорит, а с тем, кто для него пыль под ногами. Впрочем, вполне вероятно, так он меня и воспринимает.

— Что ты хочешь?

— Для начала узнать, как тебе шоу? Понравилось?

— О чем ты? — спрашиваю, но уже догадываюсь, что он имеет в виду.

Господи, пожалуйста, пусть это будет не так. Чужие люди, способные на такое — я еще смогу понять и выдержать. Но родной отец…

— Все — таки дура, — выплевывает он. — Жаль, что не конченая. Иначе бы послушно раздвигала свою рогатку и не спорила.

— Папа, ты…

— Хватит, — рявкает он. — Значит так, Лена, выбирай — хочешь, чтобы девка твоя осталась невредимой — сделаешь, как я скажу. Нет — так в следующий раз мои люди не отдадут ее обратно, просто припугнув.

— Ты что, просто поигрался?! — Меня снова начинает трясти.

Я знала, что отец — человек циничный, меркантильный и жестокий. Он не раз это демонстрировал, да и шрамы на моей спине — отличное напоминание об этом. Но вот так хладнокровно припугнуть, зная, что это может отразиться на здоровье маленького ребенка…

Кем надо быть?

— Ты чудовище, — хриплю в трубку, мотаю головой, не веря в то, что услышала. — Ты просто…

— Оставь при себе свои ценные эпитеты, — фыркает он. — И если ты надеешься, что папаша девки сможет вроде как защитить, как сегодня, то ошибаешься. В этот раз ему позволили вернуть ребенка. У меня не было цели забрать ее или навредить. Но в следующий раз приказ будет иной. Ты не сможешь всю жизнь просидеть взаперти. Рано или поздно и ты, и она выйдете из квартиры в высотке, и вот тогда…

Мамочки, он знает. Знает, где мы и с кем. По спине пробегает мороз, а все волоски на теле встают дыбом от мысли, что Надя снова подвергнется опасности.

— Чего ты хочешь?

— Ну, вот, наконец, правильно мыслишь, — хвалит меня отец. — Приедешь ко мне.

— Зачем?

— Разве я обязан тебе отчитываться? Нет. Так что тащи свой зад. И так, чтобы твой трахарь ничего не узнал.

— Я не могу сейчас. Мне не с кем оставить дочь.

— Да мне плевать. До полуночи ты должна быть у меня. Тогда сделка будет скреплена. Нет — можешь заказывать поминки по своей девке. Рано или поздно она сдохнет.

— За что? За что ты так со мной?! — уже кричу на него. — Ты мерзкий ублюдок! Как ты можешь! Она же совсем малышка!

— Все сказала? Еще раз повысишь на меня голос, и получишь напоминание о том, что бывает, когда меня не слушаются, ясно?

Если до этого он говорил спокойно, то теперь в голосе появилась злость. А значит, отец в бешенстве. Он всегда говорит вот так, если собирается наказать.