И я бесконечно ценила те минуты, что проводила с Надей вдвоем.

Теперь же в нашем маленьком мирке снова появился третий элемент. Однако в этом случае он не лишний, не подпорка.

Он — родитель. И прав у него не меньше. Как бы я ни хотела оставить дочку себе, я не имею права лишать ее отца. Особенно учитывая, что пока Нечаев демонстрирует искреннюю заботу и внимание. То, чего у моего отца ко мне не было никогда.

Еще довольно рано, но от нечего делать я занимаюсь завтраком. Эта попытка занять себя помогает немного разложить мысли по полочкам.

Признаться, страшно смотреть Арману в глаза после вчерашнего. Я смутно помню, что было — лишь отдельные образы. Как боялась к нему идти, как рассказала правду, скрыв при этом позорные подробности про восстановление девственности.

Мне кажется, что это было бы окончательным падением. Хотя какая разница теперь?

Я успеваю даже выпить кофе, когда на пороге кухни появляется Арман с Надей на руках.

Это настолько неожиданно, что я так и застываю с чашкой в руках. Во — первых, раньше дочь к нему отказывалась идти на руки, и я ждала, что когда она проснется, то услышу плач. Даже была морально готова к этому.

Но ничего подобного!

Во — вторых, Нечаев с утра выглядит так по — домашнему, что я поневоле вспоминаю, каким он был, когда жил у меня в той съемной комнате после ранения.

— Доброе утро, — говорит он. Голос хрипловатый сразу после сна. — Мы проснулись.

— Ма! — радостно заявляет дочка и протягивает ко мне ручки.

Поставив чашку на стол, подхожу и забираю кроху.

На Армана стараюсь не смотреть. Первый шок прошел, и я понимаю, что мои страхи были оправданы — он нашел к ней подход. Как — то умудрился подружиться за такой короткий срок, и теперь в сердце малышки есть место и для него.

— Я завтрак приготовила, Надюш. Давай покушаем?

Она радостно кивает, морщит носик, когда усаживаю ее в стульчик для кормления.

А я чувствую, как у меня печет спину от взгляда Армана.

Я пытаюсь спрятаться за суетой, но внезапно чувствую прикосновение к руке и вздрагиваю.

— Лен, все нормально, — тихо говорит он.

Я упорно не смотрю на него, но это же Нечаев! Ему плевать на личные границы — разворачивает меня к себе и вынуждает поднять голову.

— Прости за все, что говорил раньше.

Пораженно смотрю на него. Он что, извинился?

— Ты не помнишь ничего, да? — с досадой спрашивает он. — Про вчера.

— Плохо, — неохотно сознаюсь. — Так, обрывки. Видимо, переволновалась.

Арман резко притягивает меня к себе, не оставляя ни шанса оттолкнуть его.

— Лен, я буду рядом. Ты больше не одна.

Это очень страшные слова. Потому что я безумно хочу в них поверить, и в этом их опасность.

Нельзя. Я уже поверила отцу, и он меня обманул. Доверилась Арману три года назад, и он тоже выбрал не меня.