Подхватываю дочку на руки — она заходится в рыданиях, а я в ужасе осматриваю и проверяю, все ли в порядке. Я настолько поглощена этим, что даже не сразу понимаю — Арман сидит совсем близко и осторожно гладит Надю по руке. Побледневший, растерянный.

— Поехали, к врачу ее отвезем, — вдруг заявляет он. Пытается взять дочь на руки, но она отталкивает его и еще громче плачет.

— Не трогай, — прошу его. — Вроде она ничего не сломала.

— Вроде?!

— Ты ее пугаешь, Арман. Дай сначала успокоить.

Сейчас я разделяю его страх и чувства. Но еще понимаю — сначала нужно закончить истерику. А сделать это можно, лишь успокоившись самим.

В итоге дочка все же затихает — только тихо всхлипывает. Я осторожно пересаживаю ее поудобнее и внимательно ощупываю. Это просто чудо, что она так удачно упала, что никаких внешних повреждений, как минимум, нет. Только испугалась. Но, конечно, к врачу лучше сходить.

— Почему она так странно смотрит? — спрашивает Арман.

Надо же, заметил все — таки."

"— Надя плохо видит. Когда ты сидишь недостаточно близко, ей плохо понятно, кто это.

— Насколько плохо?

Чувствую взгляд Нечаева, но пользуюсь тем, что сейчас со мной Надя, и можно сосредоточиться на ней.

— Достаточно, — сухо отвечаю.

— Лена, я имею право знать, — едва ли не рычит тот. Естественно, дочь реагирует, и он виновато вздыхает. — Объясни.

— У Нади врожденное отклонение от нормы. Диагноз правильными словами не назову.

— И что, ничего нельзя сделать?

— Почему нельзя? Можно. Нужна операция.

Нечаев молчит пару минут, а затем добивает меня:

— То есть нашей дочери все это время нужна была операция, а ты позволяла своему папаше это игнорировать и просто жила в свое удовольствие?

Если бы не Надя на моих руках, я бы, наверное, влепила ему пощечину. Так больно от его слов, что даже дыхание перехватывает.

— Можешь думать обо мне что хочешь, — говорю, а у самой горло дерет от того, как трудно дается каждое слово. — Но я сделала все, чтобы забрать дочь и увезти. И если бы не твой непомерный эгоизм, мы бы уже были у врача в хорошей клинике.

— Ты правда такая дура? — продолжает грубить Арман. — Он бы вас нашел на раз — два! Да учитывая диагноз, вычислить, куда ты рванешь, несложно!

Стискиваю зубы, сдерживаясь, чтобы не ответить. На самом деле отец не в курсе, насколько серьезно у дочери со зрением. Именно потому, что я не хотела, чтобы он отследил нас по этой ниточке. Но разве имеет смысл отвечать? Нечаев все равно перевернет каждое мое слово.

— Отпусти нас, — прошу в очередной раз. — Зачем тебе дочь с проблемами?

— Отпустить, чтобы ты окончательно угробила ее здоровье?! — рявкает он. Надя всхлипывает и прижимается ко мне сильнее. — Ты совсем идиотка?

— Я собрала деньги на операцию, — огрызаюсь на его обвинение.