Тогда какого ляда?!

Это ее сопротивление и отказ от секса вымораживает, заставляя терять границы.

— Я… Не…

Хватаю ее шею, а второй рукой ныряю между ног. Лена пытается их сдвинуть, но куда там! Нет уж, жена. Будешь давать мне столько, сколько скажу! Муж я тебе, или кто?!

— Нет! — вдруг дергается она и верещит так, что уши закладывает. — Не смей! Нет! Не трогай!

Я настолько обалдеваю от такого финта, что даже не сразу соображаю — это не прикол, и не заигрывание. Лена натурально в истерике. Как будто я ее тут жестко насиловать собрался. Хотя у меня же, блядь, все пальцы в ее смазке. Да у нее потоп между ног!

— Уймись, идиотка! — рявкаю, встряхнув ее за плечи.

Она всхлипывает, опускает голову и как будто даже сжимается вся.

— Арман, пожалуйста, — хрипит, не глядя. Пытаюсь развернуть ее к себе, но все начинается по новой. Приходится отпустить жену и отойти на пару шагов.

— Лен, ты…

— Уходи, — тихо шепчет она, по — прежнему не поднимая взгляда. А я вот очень хочу посмотреть ей в глаза и понять — это что вообще, на хер, такое было? — Просто уйди. Будь человеком.

И я, черт подери, ухожу. Поднимаю долбаное полотенце, вспомнив, что дома вообще — то ребенок, и ухожу к себе.

Естественно, ни о каком сне нет и речи. Мечусь по комнате, словно зверь в клетке — туда — сюда хожу, пытаясь то ли успокоиться, то ли забить на истерику своей женушки.

И надо забить! Я же ее ненавижу за то, что она сделала. Но почему — то не могу спокойно откреститься от ее загонов. Она же рыдала так, словно…

Мерзко становится. Пусть Лена и сопротивлялась поначалу для вида, я же видел — сосала с желанием, так, как и раньше, когда у нас все было зашибись.

Уж я — то могу отличить, есть у нее желание в глазах или нет.

Так что тогда случилось? Чего так замкнуло?

В бабских загонах я не силен — их тараканы порой такие породистые, что я реально теряюсь. Это еще один повод, почему я не связываю себя серьезными отношениями. Зачем ломать голову и позволять, чтобы тебе мозг выскребали?

Проще всего забить. Но я не могу — начинаю прокручивать в голове весь день. Мог я где — то накосячить? Спровоцировать?

Мысли невольно перетекают на дочь. И вот тут волшебным образом мое раздражение затихает.

Все — таки забавная она и милая. Как — то раньше не питал я каких — то теплых эмоций к детям. У Таира вон два племянника — те еще разбойники. Но я оставался равнодушен.

А вот когда увидел Лену с дочкой на руках… Может, и правда есть какая — то тема с этим зовом крови? Родная ДНК, все дела.

Торможу у окна — замечаю, что зима, наконец, вспомнила о своих правах, и что вообще — то пора бы и за дело взяться — снег валит так, что завтра будут приличные сугробы. И в мыслях у меня тоже словно все заметает. Будто ненужное все прячется по углам.