Остаются попутки.

Значит, поедем так. Налички хватит, а там уж разберемся.

Надя сонно ворчит, когда я ее одеваю.

— Тише, моя хорошая. Скоро все будет хорошо. Скоро мы уедем далеко и будем спокойно жить.

Дочка хнычет, но на руках быстро успокаивается.

Оплату за квартиру я внесла заранее. Так что сбегать вот так, не встретившись с хозяевами, мне не стыдно. Выходя из подъезда, оглядываюсь по сторонам — но во дворе все спокойно. Мне не верится, что Арман сделал нам такой щедрый подарок — ушел, понадеявшись, что я буду послушно его ждать. Черта с два.

Быстро обхожу дом и иду в сторону автовокзала. Когда проезжали здесь, я заметила небольшую стоянку, где у придорожного кафе тормозили машины и междугородние автобусы.

Мой план — перехватить водителя и заплатить ему на руки, чтобы он взял нас с собой.

Рискованно. Но это лучше, чем становиться заложниками уязвленного эго Нечаева.

Я успеваю не просто дойти до кафе, но и приметить автобус, который как раз только заехал на стоянку. Значит, у меня будет минут десять.

Вижу, как водитель выходит на улицу, за ним закрывается дверь, и он направляется к кафе.

Тороплюсь к нему, чтобы перехватить и попросить о помощи. Но едва прохожу метров десять, как дорогу мне преграждает Арман.

— 21 Арман —

Уйти — лучшее решение сейчас. Во — первых, мне надо успокоиться. Иначе я реально наломаю дров. Да таких, что задолбаюсь разгребать. Слишком близко я к краю. Слишком остро все.

Во — вторых, надо решить, как вывезти из этой дыры свою дочь и ее мать.

Дочь…

Это просто лютый пиздец — узнать о том, что ты не просто можешь стать отцом, а что у тебя есть дочь, которой уже больше двух лет.

Где я и где дети?

И все же от мысли, что мой ребенок укатит в неизвестность, внутри все восстает.

Я злюсь. Дико. Нереально злюсь.

Я в ярости. И пока я не знаю, как утолить эту жажду. Ладно, черт с ним — допустим, три года назад она не смогла или не захотела мне сказать, что беременна.

Я готов даже закрыть глаза на это.

Но сейчас? Какого, блядь, черта она промолчала сейчас? Почему не рассказала, раз все равно нашла меня? Считала, что я настолько мудак, что не помогу ей и дочери, раз папаша у нее такую дичь творил?

Все эти вопросы сводят с ума, выводя эмоции на новый, незнакомый до этого момента уровень.

Я — отец. Как это осознать?

Черт, мужики узнают — охереют. Они и про брак — то наш до сих пор не очень понимают, а объяснить, из — за чего впрягся на самом деле — не могу. Потому что явно тут дело не в долге. Вот только теперь все, на хер, усложнилось так, что…

Возле подъезда стою несколько минут, тупо остывая. Вспоминаю тот момент, когда держал в руках Лену, и опять планку срывать начинает.